Она взяла изделия в руку, прикоснулась к камням. Посмотрела на подвески — широкие кольца с тибетским узором. На одном висели сложенные ладони — Анджали–хаста — символ почитания. На другой — медальон Инь–Янь — чёрное и белое, добро и зло.
— А сколько будут стоить оба? — спросила осторожно, и посмотрела на меня.
— Пятнадцать, — ответила, не задумываясь — чистую себестоимость.
Она натянула браслеты на тонкое запястье, подвески прозвенели друг о друга в морозном воздухе. Руслан вытащил кошелёк из кармана и протянул мне две купюры. Взяла их трясущейся рукой, от холода, и положила в барсетку, висящую на плече.
— Спасибо вам, — пропел звонкий голосок, — Такая красота.
Она прижалась к его руке, довольно улыбнувшись. Я не отрывала взгляда от её смуглой кожи — камни подходили. Руслан сдержанно кивнул и начал разворачиваться, чтобы уйти.
— Стойте, — сказала, не думая, — Подождите.
Присела, зарылась в коробки, стоящие под прилавком. Открыла одну из них, с редкими камнями, выбрала самый красивый — с тонким переплетением ветвей. Поднялась и протянула Руслану:
— Это вам. Возьмите. Просто так.
Он снял перчатку и аккуратно взял у меня камень причудливой формы. Посмотрел на него, затем взглянул мне в глаза.
— Что это?
— Это коралл. Он… Снимает отрицательные эмоции, погашает гнев. Хранит от искушений. Возьмите, на удачу, — проговорила, заплетающимся языком.
— А для какого он знака зодиака? — спросила его девушка.
— Для скорпиона, — ответила, снова не задумываясь.
— Ой, Руслан! Ты же скорпион! А вы не провидица? Как вы узнали?
— Просто… Берите.
Руслан сжал камень в ладони, убрал его в карман шерстяного пальто. Коротко кивнул, усмехнулся. Они развернулись, из–за его плеча я слышала её удивления:
— Вот это да? Как так можно угадать, кто человек по гороскопу? Чудеса…
Не чудеса, девочка. Не чудеса…
Не угадала я. Я просто знаю.
Так провела декабрь, январь посвятила работе. По ночам спала, правда заглатывая две таблетки слабого снотворного, но спала — спокойно. Иногда доставала его кожаную куртку, спрятанную в шкафу, водила по ней носом — искала запах.
Запаха уже не было, и я убирала её обратно — глубже на полку с каждым разом.
Он пришёл, вместе с неожиданным снегом в конце февраля. Позвонил в дверной звонок, послав трели соловья по моей квартире. Я красила гостиную — добавляла красок, разливая их прямо из банки в хаотичном порядке. Красные, жёлтые, синие пятна растекались по стене, а я стояла в одной грязной футболке и трусиках.
Посмотрела в глазок — выдохнула. Прошло почти два месяца, как случайно встретились, а по ощущениям словно целая вечность. И всё равно, задержала дыхание, когда открыла и впустила в квартиру.
Потянула футболку вниз, покраснела — не специально, нет. Он обжёг взглядом, улыбнулся ярким пятнам на моих руках и ногах, подошёл вплотную. Наклонился, чтобы поцеловать, вдохнул запах у волос, собранных на затылке.
— Не сдержался. Соскучился, — прошептал едва слышно, — Прогони.
— Не могу. Тоже соскучилась.
Расстегнула куртку, зашуршала ткань. Сбила растаявшие снежинки с волос, улыбнулась, вложив остатки душевного тепла в свою улыбку.
— Я стены крашу.
— Я заметил, — рассмеялся, щёлкнув по носу, — Покажешь?
— Покажу.
Повела его за руку в комнату. У входа снял носки — тоже строитель, знает, что там, где краска, всегда грязно. Улыбнулся, увидев творение моих рук, а потом покачал головой.
— Тебе нужна помощь — там просветы.
Махнул рукой под самый потолок и начал стаскивать с себя рубашку. Я захлопала в ладоши, как девчонка; запрыгала, вокруг него, помогая раздеться до трусов.
Смеялся, щипал за ноги, подхватывая банки с краской и замахиваясь высоко. На потолок с огромным трудом полдня клеила плёнку — за него не боялась. Заляпает — не страшно. Хохотала, когда жестянка выскользнула из его рук, и его окатило жёлтым цветом с головы до ног.
Вытер глаза, я согнулась пополам от смеха. Рухнула на завешанный диван, била подушки руками. Подошёл близко, провёл грязными руками по бёдрам — остались жёлтые следы. Снова размазал по коже краску, потянул мою футболку вверх, стащил через голову.