Чего ей стоило дотащить Паху до жилища, сможет оценить только тот, кто хоть однажды попадал в подобную ситуацию. Не обошлось без слез, нецензурщины и обещаний оторвать голову. Как справилась? Злость. Злость на Мгебо и на Паху, раскисшего столь не своевременно.
Симпатичный домишко прятался в тень выспевших красавцев кедров. За ними виден уступ скального излома и водопад в шапке радуги. Обласкав камни, поток собирался в чистый пруд.
На веранде гостеприимно встречал плетеный столик с креслом-качалкой. Внутри дома: в кухне, гостиной, двух спальнях, бесхитростное убранство. Много самодельной мебели. Стульчиков, шкафчиков, полок, этажерок заполнить углы и пространство стен. Грубовато, но функционально.
Чили тяжело сгрузила Паху на кровать. Как есть, в грязных штанах и рубахе. Если бы остались силы, пожалуй, пожалела чистые простыни. Но сил не осталось абсолютно, потому не до соблюдения чистоты. Плюхнулась рядом. Прислонилась к спинке кровати и вытянула ноги.
− Вы знаете, что надо делать? — спросила она толстяка, притащившего шмотки.
− К сожалению да, − не очень обрадовано произнес Мгебо. Вообще от момента встречи он несколько потускнел и не выглядел радостным визиту. − Пойдемте, приготовлю вам поесть. Вы голодны? И сварю чаю. Вы любите чай?
Странная привычка сперва обещать, потом спрашивать.
− А как с Пахой?
− Все что ему сейчас необходимо, немного покоя.
− Он три дня вообще ничего не ел.
− Тут я бессилен, − развел руками толстяк. − Но пока вожусь с готовкой, советую сходить, принять душ, − и со всей искренность добавил. — А вот от купания в пруду воздержитесь.
Чили понимающе кивнула головой. Приучилась. Предостерегают − слушайся.
До водопада доплелась, придерживаясь за стену, заборчик и кедры. Все тело болело. Скинула одежду. Запоздало сообразила, её хорошо видно из окна.
− Ну и пусть пялится, − отмахнулась она, вставая под подающие струи.
Вода шлепала по макушке, по плечам. Скатывалась по груди, по спине, обнимала бедра и икры, щекотано перебирала пальцы. Чили закрыла глаза. Ничего не делать, ни о чем не думать, ни о чем не тревожиться. Одно из состояний блаженства.
После душа, её ждал свернутый, очень поношенный, махровый халат с рыжим рисунком дракона. Она надела, окутавшись в мягкое облако ткани.
Вернувшись в дом с удивлением увидал, Мгебо держит дверь спальни, а Паха пытается её открыть.
− Что вы делаете? — возмутилась Чили.
− Не выпускаю.
− Открой! — надрывался Паха. — Мне надо! Слышишь? Надо!
Чили словно почувствовала боль терзающую Паху и то отчаяние, которое его охватило. Хворь дожала его.
− Паха! Паха! — звал Мгебо, желая вразумить. — Не дури! Туда нельзя одному! Нельзя! Потерпи еще маленько! Еще…
В двери долбанули. Короткое затишье. Грохот падающего тела.
− Ну-ка отойдите! — приказала Чили.
− Не ходите к нему сейчас!
− Пропустите!
− Не ходите!
− Отойди, сказано!
− Вам не следует так поступать…
Предостережение запоздало, а оттолкнуть Мгебо не получилось. Касание…. Сознание отключилось моментально. Ни слух, ни зрение, ни обоняние не воспринимали окружающее. Бытие остановило бег.
Когда восприятие вернулось, Чили продолжала стоять возле двери, а Мгебо накидывал на ручки что-то вроде веревочной петли.
− Я предупреждал, − с сочувствием произнес Мгебо.
Чили постаралась собраться с мыслями. В голове разброд и ломит в висках, как с похмелья.
Мгебо оценив работу, подергал концы шнура.
− Пойдемте лучше на кухню. Вы поедите, а потом поговорим о Пахе. И о вас.
− Обо мне? — Чили никак не могла прийти в себя после внезапной отключки.
− О вас в первую очередь, − Мгебо вздохнул. — У него очень мало времени. День или два. Он рассказывал, зачем шел сюда?
Чили замотала головой.
− Я так и понял. Что же… Пройдемте, еда на столе и чай тоже.
Чили расхотелось находиться в этом доме. Не так уж он и гостеприимен. Во всяком случае к ним. Не доверяла она и этому слишком уж добродушному толстяку.
− И все-таки прошу вас пройти, − настаивал Мгебо. — Ваше упрямство объяснимо, но упрямясь, вы не поможете ему нисколько. А ему потребуется ваша помощь. Впрочем, даже если вы хотите помочь, я не уверен, что сможете. А без моих пояснений уж точно у вас никаких шансов вытянуть его с того света.
Мгебо не нагнетал страха, он говорил сущую правду. Чили вынуждено согласилась.
− Хорошо.
− Возможно, у него имеются причины не посвящать вас в аспекты предстоящей процедуры. А возможно он поступал так из обычного собственного упрямства. Сколько его знаю, Паха всегда отличался упрямством, − рассердился Мгебо, но рассердился…. Как-то по-доброму. Как отец сердится на сына.