Оклемался Паха не скоро и не сразу. На ощупь вытащил из поняги дождевик, накинул на Чили. Передохнул недолго. Дышать стал ровно, спало напряжение в движениях. Лекарство уняло боль. Посидел еще не много, подполз к девушке, приподнял ей голову. Зачем-то ошелушил с лица запекшуюся кровь.
− Отпустит скоро, − пообещал он, давая ей глотнуть из фляжки воды.
Чили ожила и смогла внятно говорить. В меньшей степени говорить, в большей ругаться.
− Гад, ты! Гад! Сволочь! Я что вещь? Вещь? Я человек! Понятно тебе! Человек! И женщина! А ты гад последний! Лучше бы меня псы сожрали, чем так со мной поступать! Отдать этому! Что я тебе сделала? Что? На барахло позарился? Да? На патроны? Я слышала! Я все слышала! — беленилась Чили, пытаясь укусить Паху. За тот самый бок, который он недавно баюкал, кривясь от боли.
Паха не огрызался, наслаждаясь минутами, когда ничего и нигде не болит.
— В Зиму ходил. Только там такую заразу можно подцепить, − кивнул он на тюхалу.
Упреки девушки слышал и волей неволей пережидал всплеск её беснования. Сил не много, потому выдохлась скоро.
− Какая разница, где он был! Зачем ты его сюда притащил? Он зомби! Ты это понимаешь? Зомби!
Паха осторожно, держась за стену, попробовал привстать.
− Сейчас бы берег динго кишмя кишел. Пришлось бы стрелять. А патроны и для дружков тюхалы пригодятся. Они где-то поблизости. Чувствую. Так не оставят.
Он похлопал по карманам рюкзака Рэнса. В одном нашел фляжку подобную своей. Открыл, понюхал, попробовал содержимое на язык, отпил.
− А если он набросится? — недоумевала Чили над спокойствием парня. Она уже и сама не понимала, что ей делать. Ругать Паху, держаться подальше от Рэнса или бояться того кто возился под полом?
− Кукла-то? С чего бы?
− Как с чего? − возмутилась Чили пахиной непросвещенностью, хотя странность в поведение воскресшего покойника подметила. — Он зомби. Они же на живых кидаются. Жрут!
− Про твоих не скажу, не встречал, а куклы не жрут и не бросаются. Как подохнет кто заразу подцепил, так после смерти или встают на ноги, или на коленки. Бывает усядутся и головой крутят по сторонам. Одного видел, забор бодал. Большинство просто лежит и ворочается. От них вреда никакого. А как зачервивеет, можно наживку для рыбалки набрать. Лещ прет, отбоя нет!
Паха рассказывал спокойно. Словно об обыденных повсеместных повседневных вещах. Впрочем, так оно верно и было. Его мир не укладывался в шаблоны и штампы Armpit. Он был реальным, а значит опасным. На самом деле опасным.
Чили зло сверкнула глазами.
− Гад ты! — обозвала она парня. За все сразу. За продажу, за свою беспомощность, за зомби и за все-все-все.
− Драться не будешь? — Паха поднес к её губам фляжку.
− Буду! — пообещала Чили и клацнула зубами хватануть его как следует. Промахнулась.
Не добившись замирения, Паха позволил девушке пить. По маленьком глоточку. С остановками.
− Стошнит если быстро, − придерживал он питье.
− Заботливый какой, − перевела дыхание после очередного водного залпа Чили.
Вода как чудодейственно лекарство реанимировала в теле уснувшую жизнь. Чили резко села, собираясь в комок и подбирая края дождевика.
− Замерзла? — поправил на ней накидку Паха.
Чили дернула плечом. Отвали. Но ничего не сказала. Злись не злись, но в пахином голосе нет фальши, показного участия или заискивания. Он действительно заботился о ней. Гад! Все одно гад!
Девушка покосилась на Рэнса. Тюхала продолжал стоять, шатаясь и болтая руками. Нижняя губа у Рэнса дергалась, создавая впечатление будто он что-то бормочет. Чили невольно прислушалась.
Под полом опять возились.
− Надоел паразит! Никакого покоя от тебя нету. Шел бы отсюда! — возмутился Паха.
Спросить кто это, Чили не позволила злость.
В щель просунулся палец с грязными ногтями. Паха наступил. Легонько. Под полом заскулили и, судя по шуму, стремительно убежали. Паха глянул в одну щель окна, в другую.
− Светает. Надо уходить и скоренько.
− Меня ребята ждут у завода. Им помощь нужна.
− Как бы нам самим помощь не понадобилась.
− Говорю тебе, они ждут! — наседала Чили. Надеялась желание загладить вину, подвигнет Паху к согласию.
− Твои-то не знаю, а дружки этого точно ждут, — Паха кивнул на тюхалу.
Мертвец раскачивался все сильней.
− Час у нас. Не больше, — заключил Паха и решительно полез в рюкзак Рэнса. − Про армейку мне тер, − энергично рылся он в вещах покойника.
Достал брюки, на подобие своих, снизу до верху в карманах. Следом носки еще с этикеткой, безрукавку в синюю полоску — классная модняцкая штука! куртку с количеством карманов не меньшим, чем на брюках. Последними извлек берцы.