Яна… Всех очень забавляло, что у нас были почти одинаковые имена. Ян и Яна…
Симпатичная девица, горячая, безотказная. Хоть она поначалу была совсем неопытной, некоторые вещи я впервые в жизни попробовал именно с ней. Можно сказать, она была моей проводницей в мир секса без границ и предубеждений.
А потом я встретил Настю – и все представительницы женского пола разом перестали меня интересовать. Мои глаза видели только её одну. Но Яна отказалась понимать слова “между нами всё кончено” – и долго доставала меня, постоянно появлялась рядом в самый неподходящий момент. Я пытался быть деликатным – не привык обижать девушек, тем более, о времени, проведенном вместе с ней, у меня были приятные воспоминания. Однако она перечеркнула их своей навязчивостью.
Мне никак не удавалось её отшить, пока однажды Яна не прилипла ко мне в клубе, где я был с друзьями и Настей. Панический страх, что любимая как-то неправильно истолкует поведение липучки, заставил меня выйти из себя и наговорить ей лишнего. Позже за эти слова, сказанные в присутствии компании друзей, было стыдно. И я даже подумывал извиниться. Но цель была достигнута – назойливая девица оставила меня в покое, и я быстро о ней забыл.
И вот теперь она появилась опять. Спустя двенадцать лет! Какого чёрта ей от меня надо?
– Мама, я не говорил, что она – мошенница. Я сказал, что она потенциально может быть мошенницей. Но ты ведь этого наверняка не знаешь! Все они поначалу прикидываются белыми и пушистыми. А она может обмануть тебя, обидеть. Сама же потом будешь плакать. Уже не говоря о том, что она может ограбить тебя или нанести какой-то другой вред. Поэтому, пожалуйста, просто возьми за правило не публиковать никакую личную информацию в интернете, чтобы не давать мошенникам повода.
– Но мне же надо было всем объяснить, почему я не могу выполнить своё обещание насчёт химикатов! – восклицает обиженно.
Почему-то на меня дуться за нравоучения ей кажется нормальным.
– В следующий раз просто пиши, что возникли непредвиденные обстоятельства, – говорю мягко, обнимая её за плечи. Поймёт ли? – Кого интересует, что случилось, спросят в личку. А там ты уже можешь фильтровать, кому можно написать подробности, а кому – не стоит. Если хочешь непременно с кем-то поделиться новостями, то лучше сходи со своей Валечкой или Галей в парк или посидите где-то в кафе и поболтайте с глазу на глаз. Интернет – плохое место для обсуждения важной информации. Понимаешь?
Говорил ей об этом тысячу раз. Но у людей старшего поколения почему-то притупляется чувство опасности, когда они попадают в интернет.
– Разглашая нашу семейную информацию, ты можешь поставить меня под удар, – добавляю беспроигрышный аргумент. За меня она боится и беспокоится больше, чем за себя. – Просто помни об этом постоянно. Хорошо?
О том, чтобы не рассказывала обо мне подругам, просить не решаюсь. Да и бесполезно. На словах она всё понимает, но раз за разом бежит к ним и выкладывает все мои секреты, не заботясь о последствиях. Даже думать боюсь, что будет, если Валечка растрепала всему миру о наличии у меня на стороне детей. Настя и её ушлый адвокатишка наверняка уцепятся за это и таки заставят меня заплатить бывшей жене компенсацию. А я принципиально не хочу этого делать. Если бы Настя просила деньги за что-то другое – я бы не упирался. Но вопрос с отсутствием детей для меня принципиален. И я буду судиться до потери пульса, готов потратить на услуги адвоката любую сумму – лишь бы не дать ей ни копейки.
К сожалению, худшие опасения оправдываются…
Стоит мне вернуться домой, как в офис заявляется бывшая жена. Внутренне я ожидал этого визита и даже предупредил своего адвоката о новых обстоятельствах. Но надеялся на цивилизованный разговор, а в идеале – встречу не с ней самой, а с её защитником.
Хотя когда мы с Настей в последний раз говорили, как нормальные люди? Кажется, способность решать вопросы без скандалов мы утратили задолго до того, как разошлись.
Чудовищность ситуации заключалась в том, что поначалу это не казалось чем-то противоестественным. Покричали друг на друга, спустили пар, помолчали неделю-другую, а потом всё возвращалось на круги своя даже без бурных примирений.