Удивительное дело – мы совпали по всем параметрам. У нас общие интересы, общие вкусы, одинаковые взгляды на многие вопросы. Мы даже путешествовали в одни и те же места в одно и то же время и имели много шансов пересечься в реальности. Интересно, видела ли я его когда-то?
Впрочем, я прекрасно понимаю, что не стоит верить виртуальному собеседнику. И хотя мы не на сайте знакомств и не преследуем цели друг другу понравиться любой ценой, всё равно стоит быть предельно осторожной. Особенно теперь, когда я больше не одна.
“Не получится”, – в который раз отказываюсь и ставлю грустный смайлик.
Несмотря на длительное общение, мы никогда не обсуждали личных тем. Единственное – он как-то обмолвился, что женат. Я и до того не строила на его счёт никаких планов, поскольку единственной целью моего пребывания на этом сайте было размять мозги, продемонстрировать свои способности и потешить себя одобрением и восторгами коллег по команде.
“Муж ревнивый?” – лукавый смайлик.
“Почти”, – пишу в ответ. Возле моего сообщения тут же оказывается иконка закипевшего мозга.
“Бери мужа с собой”, – прилетает тут же. – “Мы докажем, что у нас на твой счёт исключительно невинные намерения”.
Когда отбиваться надоедает, решаю поступиться правилом не делиться с незнакомцами личной информацией и говорю как есть:
“Не уговаривай – никак не смогу. Я в больнице. И в ближайшие две недели меня отсюда точно никто не выпустит”.
Сопровождаю текст плачущим смайликом. Я отношусь к необходимости лежать тут философски. Надо – значит, надо. Не я первая, не я последняя. Однако знаю, что в любом случае не согласилась бы на встречу – придумала бы другую отмазку.
Не хочу смешивать реальную жизнь и виртуальную. Тем более, что в последнее время сердце подозрительно реагирует на каждое сообщение от Демона. Что оно себе выдумало, если мы никогда не виделись и фактически не знакомы?
Этого мне только не хватало…
“Что-то серьёзное? Какая больница? Если что-то надо – не стесняйся, у меня есть связи”.
Поначалу отнекиваюсь и не признаюсь. Зареклась ведь, что никакой личной информацией делиться ни с кем из виртуальных друзей не буду. И так разболтала ему больше, чем положено. Но он загоняет меня в угол и вынуждает написать правду:
“Я лежу в роддоме на сохранении. Так что украсть меня не получится, это слишком рискованно и чревато последствиями”.
Моя беременность – моя главная ценность. К тридцати годам, отчаявшись завести нормальные отношения с мужчиной, я рискнула родить ребёнка для себя. Наученная горьким опытом приятельницы, которая вот уже почти год судится с бывшим за сына, я решила сделать ЭКО.
По закону, донор не имеет по отношению к ребёнку ни прав, ни обязанностей, он не считается отцом. Без его обязанностей я как-нибудь обойдусь – у меня есть собственный бизнес – хватит и на хлеб с маслом, и на икру, и на обучение в элитной гимназии. А если вдруг что, то уверена – родители меня всегда поддержат, и малыш не останется голодным. Зато права не придётся ни с кем делить.
Забеременеть удалось не с первой попытки. Поэтому теперь я трясусь над своим состоянием и не допускаю даже минимального риска. Буду валяться тут столько, сколько понадобится, делать болючие уколы и капельницы, глотать горстями таблетки.
Руководить фирмой я могу и удалённо. У меня отдельная палата, ноутбук, интернет. Несколько раз в день приходит помощница, приносит документы на подпись и заодно выполняет мелкие поручения. Почти как на курорте, только гулять не выпускают.
“Ничего себе. Ну ты, Кошка, даёшь…” – удивлённый смайлик. – “Держись там, сохраняйся, как следует”.
Хочу для симметрии зайти на его личную территорию и спросить, есть ли у Демона дети, но сдерживаюсь. Зачем мне нужна эта информация?
Понятия не имею, сколько ему лет. Если молод ещё, то непременно будут, ведь жена в комплекте имеется. Если постарше, то наверняка уже есть.
Мы долго переписываемся. В шесть утра Марина разбудит меня для очередного укола. Но зато я днём могу отоспаться. С Демоном интересно…