Глава 9
Ян Клейн. Парень из моего далёкого прошлого, который научил меня любить и ненавидеть. Который поднял меня до небес, а потом грубо толкнул и скинул на землю.
Мы учились на одном факультете. Он – на биомедицинской инженерии, а я – на обычных компьютерных науках. Цифра специальности одинаковая, но направления очень разные. Мы на биомедиков посматривали свысока. Нам казалось, что они выбрали эту специальность лишь потому, что там был чуть ниже проходной балл.
Но Клейн пришёл туда осознанно. Его отец владел заводом медицинской аппаратуры, и Ян уже тогда был уверен, что сможет создать и запустить в производство нечто особенное. Как следует из серьёзных статей, которые я зачем-то листаю в попытке перекрыть жуткое послевкусие бульварной прессы, ему это удалось.
Уже тогда было понятно, что он – гений. А я с самого детства влюблялась только в таких. Обычные среднестатистические парни меня никогда не привлекали – с ними было скучно.
Клейн учился на три курса старше. Он был красивым высокомерным студентом с зашкаливающим айкью. У него всегда на всё было своё мнение. Он никогда не повторял заезженные аргументы и посмеивался над стереотипами. Он не боялся высказывать точку зрения, если она отличалась от мнения большинства, и идти против течения. Клейн был личностью с большой буквы, которая вызывала уважение и восхищение даже у самых равнодушных.
Я потеряла голову от самоуверенного дерзкого мальчишки не с первого взгляда. И даже не со второго. С виду он был просто красивым парнем – высоким, спортивным, кареглазым, с аккуратно уложенной модной причёской. Таких мажоров в нашем университете было немало. Но я влюбилась в его монологи, которыми заслушивалась, случайно оказавшись в компании старшекурсников, и в умение спорить, сражая оппонентов аргументами и не переходя на агрессию или оскорбления. Даже анекдоты у него были не глупые и пошлые, а интеллигентные, но от этого не менее смешные.
Клейн казался совершенством и, безусловно, нравился женской половине факультета. Все студентки мечтали с ним встречаться и млели от знаков внимания, на которые Ян был щедр. Однажды на тусовке в доме одного из друзей он сел рядом со мной, весь вечер ухаживал, приглашал танцевать. Несколько раз мы выходили на террасу и подолгу там целовались.
Я была пьяна от счастья. Голова кружилась. Поверить в происходящее было трудно, но Ян был очень убедителен. Наверное, каждая влюблённая дурочка окажется на седьмом небе, если рыцарь её сердца начнёт открыто с ней заигрывать, проявлять заинтересованность и симпатию.
В его искренности не было ни малейших сомнений. Душа превратилась в воздушный шарик, наполненный восторгом и ожиданием волшебства.
Когда Ян повёл меня на второй этаж, я прекрасно понимала, куда мы идём и с какой целью. Туда периодически бегали все влюблённые парочки. Никого не останавливали пошлые комментарии сплетников.
У меня было два варианта: проявить гордость и возмутиться, типа я не такая, до свадьбы ни-ни, либо принять ситуацию и поддержать порыв Яна, который к тому моменту казался целиком закономерным.
С детства мне внушали, что мужчины – по своей природе, охотники, что как только парень добьётся желаемого, то сразу потеряет к девушке интерес, что только легкомысленные девицы отдаются на первом свидании. Но всё это не подходило к моему случаю. Мы были знакомы не меньше месяца. И хотя до этого не встречались, Ян нередко делал мне комплименты и оказывал знаки внимания. Значит, я ему всё это время нравилась?
Университетские друзья обычно очень быстро переводили отношения в горизонтальную плоскость, но это никак не мешало им продолжать встречаться. А если они и расставались со временем, то виной всему были какие-то разногласия, несовпадение интересов и характеров, а вовсе не то, на каком свидании они впервые переспали.
Я не была ни уродиной, ни забитой серой мышью, на меня часто обращали внимание парни. Но ни один из них не стоил и мизинца Яна Клейна. Я мечтала, чтобы именно он стал моим первым, даже если после этого не последует продолжения.
Всё случилось впопыхах, без тени романтики и довольно болезненно. Ян удивился – это легко читалось на его лице, но никак не прокомментировал. Было очень неловко за испачканные простыни, но он коротко сказал:
– Забей… Я решу.
Естественно, все сразу узнали, что между нами произошло, поползли сплетни. Было неприятно и стыдно, будто я совершила что-то нехорошее. Воспитание давало о себе знать, давило и пугало. Завистницы шушукались за спиной, открыто посмеивались и делали ставки, как быстро Клейн меня бросит. Кто-то уверял, что это была одноразовая акция, другие давали мне не больше месяца. Мы с ним продержались три.