“Серьёзно? Или это ты так шутишь?”
“Вполне, не шучу”.
“Не верю! У него проблемы с головой?”
Хочется переспросить, у кого именно. Но догадываюсь – Демон считает, что муж меня бросил, ещё и с двумя детьми. Рисуется какая-то очень кривая картинка моей жизни, и я раздумываю над тем, стоит ли что-то сказать, чтобы сделать её чуть ровнее и менее уродливой.
Если бы Демон знал, какие катаклизмы происходят у меня сейчас… Но нет, я и так слишком много ему разболтала – теперь буду чувствовать себя некомфортно.
“Он однозначно дебил!” – продолжает возмущаться виртуальный друг.
“Это было моё решение”, – зачем-то начинаю выгораживать несуществующего мужа.
“От тебе изменил?” – прилетает сразу же.
Я всё глубже тону во вранье, но не понимаю, как это остановить. Не стоило ничего рассказывать…
“Не в этом дело”, – быстро печатаю.
У меня нет стройной гипотезы, как преподнести свою жизнь, чтобы не слишком завраться и одновременно не выглядеть убого. В общении с Демоном я обычно чувствую себя если не королевой, то точно значительной, желанной, вызывающей уважение и восхищение. Не хочу терять эти ощущения.
“А у тебя есть дети?” – пытаюсь перебросить мяч на его половину поля.
Теперь очередь Демона делиться откровениями.
“Смешная ты, Кошка. Кто о таком спрашивает мужчину? Разве кто-то может с уверенностью ответить на этот вопрос? Мало ли, где я мог наследить, сам того не ведая?” – подмигивающий смайлик.
Перечитываю сообщение несколько раз. Как это понимать? Он – любитель незащищённого секса и потенциально мог настрогать пару десятков маленьких демонят по всей стране и не только? Почему-то его образ в моём представлении не тянет на отпетого ловеласа. Впрочем, виртуальное общение может искажать восприятие человека.
“Это у вас, женщин, всё чётко, – продолжает разглагольствовать. – Поэтому предусмотрительные евреи определяют национальность не по отцу, а по матери. Ведь мать всегда известна точно, а отец – со значительной погрешностью. Он может быть как ветер в поле”.
“Что-то ты загнул”, – пишу растерянно.
Не ожидала такого ответа на столь простой вопрос.
“А что не так? Потенциально у каждой любовницы может оказаться по ребёнку, и даже не по одному”.
Неужели он всё-таки ловелас? А я-то думала…
“Ну тебя. Вопрос был не об этом. У тебя есть дети? Например, у которых ты официально записан отцом, которые называют тебя папой?”
“Пока нет”, – приходит с небольшим опозданием. То ли Демон задумался над ответом, то ли просто на что-то отвлёкся.
Как это понимать? Он ещё слишком молод? Теоретически, они могли жениться в студенческие годы по молодости или глупости, а к двадцати пяти развестись. Почему-то эта мысль вызывает немного болезненное разочарование.
Но как это соотносится с тем, что о нём рассказывал Игорь? Разве в столь юном возрасте человек может заниматься самостоятельными исследованиями, которые претендуют на мировое признание?
“Поначалу думали, что рано. Надо пожить для себя. Самореализация, карьера и всё такое. А потом оказалось, что нам не по пути, и было уже поздно рожать детей”, – уточняет.
Где-то я читала, что мужчины созревают для отцовства к тридцати годам. Может, и вправду откладывали, а потом не сложилось? Совсем недавно он писал, что они наконец развелись. Причём радовался, будто давно мечтал об этом.
“Жалеешь, что не родили раньше?” – любопытство не даёт покоя и рвётся вперёд, не оглядываясь на разум и правила приличия. Кто я такая, чтобы он передо мной отчитывался?
“Конечно…”
Демон ставит многоточие. Этот вопрос для него неприятній или даже болезненный. Хочу написать что-то, выражающее поддержку, но он быстро уводит разговор в сторону.
Сегодня в нашей беседе чувствуется напряжение и нет обычной лёгкости. Что-то мешает – то ли приоткрытое окно в реальность, то ли просто нервозное настроение.
Я сама как комок оголённых нервов.
К счастью, Клейн больше не заявляется ко мне и не скандалит. Он пытается воплотить свои угрозы в жизнь цивилизованным способом и предпочитает общаться через адвокатов – видимо, понял, что я теперь не позволю поднимать на себя голос.