Спустя неделю узнаю, что Ян подал иск на меня и клинику за разглашение конфиденциальной информации, из-за чего пострадала его репутация. Требует нереальную сумму компенсации, как будто это я виновата, что кто-то слил сведения жёлтым изданиям.
Надеялась ли я, что он оставит меня в покое и приложит усилия для наказания настоящего виновника? Разве что немного. Однако то ли Клейн решил, что из меня легче выбить деньги, то ли ему всё равно, кого наказывать – лишь бы спустить пар. Но виновной он назначил именно меня.
Мой адвокат заверяет, что сумма иска – лишь влажные фантазии зарвавшегося наглеца. Ни один судья в нашей запутанной ситуации не назначит меня крайней. Но я волнуюсь. Клейн – человек известный и очень небедный. Он вполне может как-то повлиять на решение...
В субботу еду в торговый центр. Весна неожиданно сменилась летом. За волнениями и работой я и не заметила этого. А у малышей ещё нет летнего гардероба. Еду целенаправленно в пару известных магазинов, торгующих детской одеждой хорошего качества.
Глаза разбегаются от ассортимента, пестрят яркие краски. Я готова скупить целый магазин. С трудом заставляю себя ограничиться необходимым. Ведь дети быстро растут, и через пару месяцев гардероб снова придётся обновлять.
С набитыми пакетами направляюсь к выходу. Меня окликает женский голос. Я поначалу не отзываюсь, думая, что где-то поблизости есть ещё одна Яна – и зовут её, а не меня. Но женщина подходит вплотную и трогает за предплечье.
– Яночка, здравствуйте.
Оксана Тульчинская сегодня выглядит моложе и свежее, чем во время нашей единственной встречи несколько месяцев назад. Я удивлена. Она меня столько времени игнорировала, а что теперь изменилось?
– Я должна перед вами извиниться… Вы хотели мне помочь, а я сдуру рассказала подруге… – говорит немного сбивчиво. – Я тогда была в ужасном стрессе, плохо понимала, что делаю! Мне нужно было поделиться с кем-то из близких. Если бы я знала, что у Вали такой длинный язык! Она ляпнула кому-то, и Настя узнала.
Молчу, давая женщине выговориться. Как у неё всё легко. Ляпнула одной, та рассказала другой – и вот у меня уже вагон проблем. А она просто: “извини”.
– Я очень вам благодарна, очень!
И именно из благодарности она меня игнорировала и даже не сообщила, что её сын жив?
– Настя, моя бывшая невестка, жена Славочки, оказалась змеёй. Аппетит у неё – будь здоров. Она обиделась, что сын при разводе дал ей меньше денег, чем она требовала. И в отместку устроила эти статьи, зная, что Слава взбесится. И вас заодно задело по касательной… Мне очень жаль.
Ничего себе касательная! В иске Клейна столько нулей, что, чтобы заплатить ему, мне придётся по миру пойти… Что же тогда удар прямой наводкой?
– Яночка, извините меня. Я уже сколько раз говорила Славе, что его затея с судом – отвратительная. Пыталась объяснить, что он не прав. Но разве ж он слушает кого-то? Он всё всегда лучше знает… Такой стал – весь в отца.
– Простите, мне нужно идти, – пытаюсь прервать поток бессмысленных раскаяний.
– Это вы в детском магазине были, да? Валечка внукам тоже вещи этой фирмы всегда покупает, говорит, что там только натуральные ткани… Мне Славочка сказал, что у вас не один малыш, а двое. Это такое счастье! Ему с Настей Бог не дал детей. Вот так бывает…
– Извините, – демонстративно бросаю взгляд на часы.
– Яночка, ради Бога… Я понимаю, что не должна вас просить, что это неуместно. Если вы откажете, я пойму, конечно же. Но, может быть, Вы позволите мне познакомиться с вашими детками?
Глава 12
На последней фразе замираю. Это ещё что такое?
Когда я следила за страницей Оксаны, то не раз фантазировала, как мои малыши гуляют с ней и называют бабушкой. Но её сын оказался Яном Клейном и подал на меня в суд, поэтому просьба звучит совершенно неуместно. Да я ни за что не позволю ни ему, ни его матери приблизиться к моим мальчикам!
– Я знаю, что у вас со Славой не было романтических отношений и детки появились… хм… специфическим путём. Но это же его кровиночки, а он – мой сын, пусть и не родной… Получается, ваши детки – мои внуки… А я так мечтала о внучатах! – уговаривает меня.