Если бы на месте Яна был кто угодно другой, я согласилась бы, не раздумывая. Но даже сама мысль, что мои дети биологически связаны с Клейном, причиняет боль. Я не хочу, чтобы это было правдой. Мечтаю забыть о неприятном факте, как о страшном сне. Не зря запрещено интересоваться личностью донора!
Кляну себя за любопытство, которое толкнуло к поиску фотографии… Если бы я не нарушила правила, ничего этого не было бы. Ни Оксаны, ни грязных статеек, ни агрессивного Яна в моём кабинете, ни суда, ни этой встречи, ни нелепой просьбы.
– Нет, Оксана, вы ошибаетесь, – говорю твёрдо. – Вы верно подметили, что дети родились в результате ЭКО. В этом случае донор не считается отцом, не имеет на детей ни прав, ни обязанностей. Более того, именно из-за того, что я поделилась с вами этой информацией, ваш сын подал на меня в суд. Я не собираюсь усугублять ситуацию, потому что понятия не имею, что у него на уме и в чём он обвинит меня завтра.
– Ну что вы, Яночка. Славик подал в суд не на вас, а на клинику. Просто вы оказались переносчиком раскрытой информации…
Странно. Она действительно не знает деталей иска?
– Нет, он подал в суд не только на клинику, но и лично на меня. Не на Анастасию, которая, как я поняла из ваших слов, намеренно распространила сплетни о его донорстве сомнительным изданиям, между прочем, вываляв в грязи также и меня. С меня довольно!
– Я обещаю, что ещё раз поговорю со Славой. Уверена, это недоразумение! Вы на суде нужны только в качестве свидетеля…
– Извините, я должна идти, у меня совсем нет времени. До свидания.
Не дожидаясь ответа, тороплюсь на парковку. Оксана – милая женщина. Но почему-то от разговора с ней ощущение, будто яду глотнула. Не верю в её глупость и наивность. А неискренность чую за версту.
Вечером – снова игра. Новый квест, немного непривычный формат. Задания не только на логику, но и на знания из области истории, в которой я не сильна. Знаю чуть шире школьного курса, но глубже никогда не интересовалась.
– Ну же, Кошка! – кричит по громкой связи Игорь. – Думай!
Легко сказать… Выжимаю их памяти всё, что мне известно о старых университетах Германии и немецкой средневековой поэзии. Искать ответ в интернете времени нет – на то и расчёт организаторов.
– Попробуй “Манесский кодекс” [1], – командую. – Он хранится в Гейдельбергском университете – старейшем в Германии, – выкручиваю максимум из имеющихся знаний. – Больше ничего в голову не приходит.
Демон вводит, но на экране ничего не меняется.
– Ещё вариант – “Манесская рукопись”.
– Так, подошло! Теперь там числа. Сколько авторов туда включено?
– Сто десять или позже сто сорок.
Демон по очереди пробует оба числа.
– Прошли! Следующая загадка…
– О, Кошка, твоё любимое – опять кости собирать, – комментирует Игорь, рассматривая элементы новой головоломки.
После игры мы полночи переписываемся с Демоном. Он снова уговаривает меня встретиться. Раньше моим главным аргументом для отказа было то, что он женат. Теперь формально нам ничего не мешает, кроме моего страха. Я панически боюсь Демона потерять.
Я не разрешаю себе думать, что влюблена. Но какая разница, как назвать мою зависимость от него? Мне страшно в нём разочароваться. И ещё больше я боюсь его разочарования во мне.
Статистика показывает, что часто виртуальная любовь терпит крах, когда отношения переходят из онлайн в оффлайн. Люди склонны скрывать неприглядную информацию о себе, стараясь предстать перед виртуальным другом в лучшем, наиболее выгодном образе.
Отчасти благодаря этому, мы воображаем собеседника не таким, какой он есть на самом деле. Без полного знания о другом человеке, мы невольно приспосабливаем его к нашему идеалу и влюбляемся в иллюзорный образ. Однако в оффлайне всё тайное становится явным. И человек, которого мы видим перед собой, зачастую слишком сильно отличается от наших фантазий…
Что если Демон совсем не такой идеальный, как мне кажется, или я отличаюсь от его воображаемой Кошки?
Страх потерять близкого друга сильнее любопытства. С некоторых пор я стараюсь не рисковать. А потому снова настойчиво отказываюсь.
“Хоть фотку пришли…” – продолжает упорствовать.