Лезу в галерею. Нахожу снимок, на котором я стою спиной. Лица не видно. Зачем я сохранила его – не понимаю. Видимо потому, что я там в выгодном ракурсе в обтягивающем платье, которое подчёркивает каждый изгиб моей фигуры. И даже по-мальчишечьи короткая стрижка, которую я тогда носила, ни капли не портит женственность образа.
Загружаю фото в окно мессенджера и нажимаю “Отправить”. Отметка о просмотре появляется почти мгновенно.
“Вау! Настоящая кошка. Ещё грациознее, чем я себе представлял”.
Читать это приятно. Но не слишком ли много пафоса? Демону искренне понравилась моя фигура? Кто знает…
“Твоя очередь”, – пишу осмелев. Надеюсь, он пришлёт себя, а не какого-нибудь тупого культуриста.
Когда получаю фото в таком же ракурсе – в офисном костюме со спины, без малейшей надежды увидеть лицо, громко смеюсь.
* * *
На судебное заседание Клейн не приходит. Его представляет адвокат из известной в городе фирмы “Астрея”. Я хотела нанять их для защиты, но мне отказали, поскольку Ян уже был их клиентом.
Адвоката пришлось искать дважды. Первый поначалу взялся, но после встречи с представителем истца извинился и заявил, что дело заведомо проигрышное, а он печётся о своей репутации и потому не может меня защищать.
Выгодная позиция. Но сомневаюсь, что ему это поможет. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Вряд ли клиенты доверят такому трусу серьёзное дело.
Обвинение предъявляют мне и клинике. У них тоже зубастый юрист, который сразу сцепляется с адвокатом обвинения. Оба ведут себя на грани хамства и агрессивности, судье постоянно приходится их одёргивать и призывать к взаимоуважению и порядку.
Я стараюсь отвечать на вопросы максимально по существу. Но адвокат Клейна всячески пытается сбить меня с толку и запутать, вынуждает делать выводы, не имеющие ничего общего с реальностью. Я держусь, насколько могу… Ни за что не дам Клейну оснований смеяться надо мной. Не знаю, умею ли я проигрывать, поскольку всегда побеждаю и привыкла держать спину прямо, а голову высоко.
На мой взгляд, дело шито белыми нитками. Ян сам предоставил фотографию клинике. И её же выложила позже в сеть Оксана. Со стороны медиков – никаких нарушений. Они действовали исключительно в соответствии с договором и правилами.
Я лишь поискала фото в сети. Это не запрещено законом! Да, я подписывала соглашение с клиникой, в котором значилось, что донору гарантирована анонимность. Но я и не знала его имени, пока он сам не нарисовался на горизонте! Даже общаясь с Оксаной, я понятия не имела, что речь о Яне Клейне.
Мой адвокат выглядит бледно. Я это предвидела, поскольку нанимала его впопыхах. Решила, что лучше такой, чем никакого…
Удивительно, но никаких претензий бывшей жене Клейн не предъявил. По факту, наибольший урон и ему, и мне нанесла именно Анастасия Полякова – известная модель, популярность и востребованность которой наверняка падают вместе с возрастом. Она старше Яна – ей не менее тридцати пяти.
Вместо того чтобы наказать бывшую жену, Клейн выкатил претензии и гигантский штраф мне и клинике. Где логика?
Слушание дела затягивается, моя защита просит вызвать Оксану Тульчинскую. Заседание переносят.
На улице жара, плавится асфальт, а раскалённый воздух кажется непрозрачным. Мой адвокат Данилевский хоть и слабенький, но опытный. Он предвидел расклад процесса и его финал. Ему за шестьдесят, он многое в жизни повидал и согласился помочь, кажется, только из сочувствия матери-одиночке с двумя маленькими детьми. Его дочь тоже одинокая мама, поэтому он вошёл в положение и взялся за мою защиту.
В конце концов, и у убийц есть адвокаты. Их задача – добиться пусть не оправдательного приговора, но хотя бы сокращения срока. Вот и я ожидаю от Данилевского уменьшения суммы штрафа, поскольку избавиться от него полностью мне, очевидно, не светит. Слишком основательно Клейн взялся за дело.
После заседания встречаемся с Кирой в кафе. Моя обида на подруг постепенно сходит на нет, хотя заноза в душе останется надолго. Я теперь просто стараюсь дозировать информацию, которой делюсь с ними, и больше не чувствую себя в их обществе так расслабленно и комфортно, как раньше.