В этот момент я уже лежу в предродовой и корчусь от боли в ожидании анестезиолога и спасительной эпидуралки. Первая реакция – убить каждого, кто посмел меня потревожить. Но странным образом для Демона делаю исключение и даже отвечаю на звонок.
– Как тебе там мурчится, Кошка? Больно?
Боже… Понятия не имею, что отвечать на это. Обсуждать с мужчиной свои ощущения в родах – запредельно, неприлично, противоестественно. Это, чёрт побери, даже покруче исповеди!
– Пока терпимо, – выдавливаю сквозь невыносимую боль.
Жаловаться я точно не намерена. Но мозг сейчас не в состоянии планировать политкорректную беседу. Когда внутренности рвутся в клочья, не до продумывания безопасных фраз, о которых назавтра не буду жалеть.
– Дышать правильно умеешь? – спрашивает тоном специалиста и тут же начинает давать инструкции.
– Ты врач, что ли? – удивляюсь. – Я думала, что технарь.
– Правильно думала. Что в родах нужно правильно дышать – всем известный факт. Ты что, американские фильмы не смотрела?
Фильмы смотрела, конечно. Более того, я дисциплинированно посещала школу для будущих матерей. И, естественно, дыханию меня там научили. Но забавно, что Демон даёт мне такие советы. Впрочем, возможно, он – многодетный отец и неоднократно присутствовал на родах, а теперь просто делится полезным опытом.
– Расскажи что-нибудь интересное о себе, о своей работе, – прошу, рассчитывая, что это будет монолог, в котором от меня, кроме поддакивания, ничего не понадобится.
Надеюсь на детальный рассказ о его бизнесе. Пожалуй, это – единственное, о чём нормальный мужик готов говорить бесконечно. Но Демон решает поделиться воспоминаниями о детстве. Как впервые попал в деревню, как хозяйка дома, который они арендовали, учила его доить корову. Как он поначалу боялся её и не понимал, что нужно делать, а потом с гордостью помогал бабе Антонине развозить соседям молоко.
– А ещё я ходил за яйцами в курятник. Там петух был. Рыжий такой, наглый. Поначалу он показался мне нестрашным. Ещё бы, ведь во всех сказках Петушок – милый положительный герой. Но пернатый явно сказки не читал. Он как налетел на меня! Ты не представляешь, как больно эта тварь клевалась. Я едва ноги унёс. И потом заходил в курятник только с бабой Антониной и всегда прятался за неё.
Голос Демона звучит в наушниках, пока анестезиолог делает мне эпидуралку. Не смолкает, когда врач неоднократно проверяет раскрытие и снимает КТГ, чтобы проконтролировать сердцебиение малышей. Он лишь иногда переспрашивает, на месте ли я, как самочувствие и что говорят медики.
Его болтовня отвлекает и ослабляет страх перед неизвестностью. Как бы нелепо и неуместно ни выглядел сейчас наш странный разговор, он здорово помогает мне держаться. Плевать, что Демон фактически становится свидетелем самого интимного момента моей жизни.
К счастью, связь разъединяется, когда начинаются потуги и меня переводят в родзал. Боюсь, если бы он и на самих родах “присутствовал”, я бы, прийдя в себя, умерла от стыда и в будущем не смогла продолжать наше общение.
Малыши появляются на свет с разницей в пятнадцать минут. Младший делает на финише решающий рывок, торопясь за братом, чтобы успеть родиться с ним в один день в последнюю минуту уходящих суток.
Интересно, как записывают двойняшек, если они рождаются в разные календарные даты? Я почему-то заранее об этом не подумала.
Когда оказываюсь в палате, на телефоне меня ждёт не менее десятка взволнованных вопросов о моём самочувствии и ребёнке. Демон требует сообщить рост и вес, как будто эта информация для чего-то ему необходима.
“Позовёшь меня крёстным?” – приходит после того, как я отвечаю, что у нас всё в порядке.
На роль кумовьёв у меня уже есть кандидатуры, поэтому я просто игнорирую. Как показывает практика, Демон понимает, что я не хочу отвечать, и обычно не настаивает.
Утром приезжают мама с Полей и хлопочут вокруг меня как квочки. Сестра вырвалась ко мне ненадолго – у неё погодки, которые остались дома со свекровью. А мама обещает провести с непутёвой дочерью, то есть со мной, целый месяц.