Детей мне пока не отдают – они под наблюдением врачей в интенсивной терапии. Впрочем, педиатр заверяет меня, что причин для беспокойства нет, это обычная практика для маловесных младенцев, родившихся раньше срока.
– Когда твой придёт? – с деловым видом спрашивает санитарка, протирая в палате полы. – Я договорюсь в детском, чтобы его пустили.
Полина, наученная собственным опытом, сразу рассовала купюры по карманам среднего и младшего медперсонала в надежде на повышенную заботу обо мне и хорошее отношение. И теперь они стараются мне всячески угодить.
– Кто? – переспрашиваю, склоняясь к тому, что добрая женщина меня с кем-то перепутала.
– Ну, папаша ваш, который рожать с тобой испугался и полдня провисел на телефоне.
Кошусь на маму и наблюдаю, как у неё вытягивается лицо. У Поли глаза тут же вспыхивают азартом. Тема моего осознанного одиночества в нашей традиционной семье воспринимается болезненно. Не удивлюсь, если мама регулярно ходит в церковь и заказывает молитвы, чтобы Всевышний образумил меня. На её лице отражается такая светлая надежда, что даже жаль её разочаровывать. Но приходится.
* * *
В каждой бочке с мёдом обязательно будет ложка дёгтя. И какой бы ни была светлая полоса, закон подлости никто не отменял. Поэтому когда кажется, что всё замурчательно, следует непременно ждать от судьбы какой-то пакости, хотя бы мелкой. Только помнить об этом и быть настороже в счастливые моменты не хочется, и каждый раз, когда это случается, я удивляюсь: “Как же так? Ничего не предвещало…”
В день выписки из роддома дефилирую “во всей красе” от врача в свою палату. Несу какие-то справки для детской поликлиники и целый лист с назначениями и рекомендациями для меня. На мне больничный халат, причёска “я упала с сеновала, тормозила головой”, яркие носки с дурацким принтом и комнатные тапочки. Выгляжу как типичная женщина в роддоме через неделю после родов двойни. Может, чуть лучше.
Нет-нет, всё не совсем плохо. И халат у меня брендовый за почти немыслимую сумму, и тапочки, и даже носки. И голова чистая, хоть и без укладки. Но весь этот дизайнерский лук вызывает разве что покровительственную улыбку и не имеет ничего общего с той Яной Мельник, которую привыкли видеть окружающие.
В палате меня ждёт красивый брючный костюм, приготовленный для торжественной выписки. Сестра разложила косметичку, готовая выступить в роли стилиста. В общем, всего через какой-то час я снова стану похожа на человека, а пока… Я гордо плыву по коридору в халате и мечтательно улыбаюсь, представляя, как принесу малышей домой и как завтра выкачу на улицу двухместную коляску.
И именно в этот момент, когда всё в моей жизни идеально, я счастлива и нет ни малейшего желания посмотреть в зеркало, глаза натыкаются на мужскую фигуру в наброшенном поверх офисного костюма халате. Он шествует навстречу, выглядит будто немного не в своей тарелке и ищет определённую палату.
Какова вероятность встретить в послеродовом отделении не просто мужчину, а того единственного, который тут никак не мог оказаться? Я даже чисел таких мелких не знаю – это что-то из области фармацевтики или молекулярной биологии. Нуль целых и ещё множество нулей после запятой.
Но там, наверху, кому-то стало слишком приторно от моей счастливой улыбки, и он послал мне встречу с Матвеем. В самый неподходящий момент и весьма странном месте. И ведь пройди я по коридору минутой раньше или минутой позже, мы бы не встретились! Но… Небесный кукловод решил развлечься по полной программе и столкнуть меня с бывшим не тогда, когда я выгляжу шикарно, с иголочки, несмотря на новый статус почти многодетной матери, а когда я в халате и этих нелепых попугайских носках!
– Яна? – брови мужчины ползут вверх, как будто мы столкнулись не в послеродовом отделении, а в гей-клубе.
Непонятно, что его поразило сильнее – что я родила или что могу выглядеть как домохозяйка. Какой позор… Какая дьявольская насмешка судьбы… Сколько раз я представляла нашу встречу! Мечтала, что буду при полном параде, в шоколаде, и он пожалеет, что бросил меня. Что захочет вернуть, а я помашу ему ручкой и безразлично брошу, что хороша ложка к обеду. А в итоге этой ложкой я получаю по лбу.