С таким же трудом, как и перед этим, они подошли к автомобилю. Дон Хуан всем весом своего тела навалился на руку Карлоса, едва дыша и останавливаясь на каждом шагу, чтобы отдохнуть. Официант стоял возле дверей, словно желал убедиться в том, что Карлос сможет удержать дона Хуана.
- Скажи, что я могу для тебя сделать, дон Хуан? – спросил Карлос умоляюще.
- Разверни машину, - сказал он дрожащим, едва слышным голосом. – Я хочу поехать на другой конец города в лавку. Они там тоже меня знают. Они мои друзья.
Карлос сказал, что не знает, где находится лавка, о которой он говорит. Дон Хуан что-то неразборчиво забормотал, выражая гнев, и топнул о пол машины обеими ногами. Губы его недовольно надулись, а на его рубашку скатилось немного слюны. Потом он, казалось, пережил мгновенное просветление. Карлос страшно нервировался, глядя на его усилие привести в порядок свои мысли. В конце концов, ему все же удалось рассказать Карлосу, как добраться до лавки.
Карлос был до предела обеспокоен, волнуясь, что случай дона Хуана имел следствия более серьезные, чем он думал. Ему захотелось избавиться от него, сплавить родным или друзьям, но он никого из них не знал. Он вообще не знал, что делать. Развернувшись, он поехал к лавке, которая, со слов дона Хуана, находилась на другом краю города.
Он раздумывал, не вернуться ли ему в ресторан и расспросить официанта о родне дона Хуана. Хотелось верить, что кто-то в лавке знает его. Чем более он думал о положении, в которое попал, тем больше жалости чувствовал по отношению к себе. Дон Хуан закончился. Карлос ощущал ужасное чувство потери и безнадежности. Он явно терял дона Хуана, но его чувство потери быстро переросло в досаду от того, что ему приходится возиться с ним в таком его беспомощном состоянии.
Он кружил по городу около часа, разыскивая ту лавку, но никак не мог ее найти. Дон Хуан признался, что он мог ошибиться и что лавка, возможно, находится в другом городе. К тому времени Карлос совсем выбился из сил и не представлял, что делать дальше. Он мучался не только физически. К его состоянию присоединялось волнение и ощущение вины. Его угнетали мысли о том, что он повязан по рукам и ногам беспомощным стариком, который видимо смертельно больной. И он видел свою вину в том, что чувствовал к нему неприязнь.
Карлос остановил машину на побережье. Ушло около десяти минут на то, чтобы вывести дона Хуана из автомобиля. Они пошли в сторону океана, но когда подошли ближе, дон Хуан отшатнулся, как мул, и заявил, что дальше не пойдет. Он бормотал, что воды Гуаймас пугают его.
Он повернул назад и повел Карлоса на главную площадь – пыльную «плаза», где не было даже на что присесть. Дон Хуан сел на обочине. Проехала машина для убирания улиц, крутя своими стальными щетками, которые совсем не смачивались водой. Она подняла облака пыли, и Карлос закашлялся.
Он был настолько огорчен ситуацией, что у него даже промелькнула мысль оставить дона Хуана там сидеть. Но он сразу же устыдился этой мысли и похлопал дона Хуана по спине.
- Пожалуйста, попробуй вспомнить, куда я должен тебя отвезти, - сказал он мягко. – Ты хочешь, чтобы я тебя повез?
- Я хочу, чтобы ты пошел к черту! – ответил тот хриплым, резким голосом.
Взвесив, как дон Хуан разговаривает с ним, Карлос начал подозревать, что с ним случился не припадок, а какая-то другая болезнь. Очевидно, она повлияла на его мозг, в результате чего он сделался безумным и агрессивным. Внезапно дон Хуан поднялся и стал уходить. Карлос обратил внимание на то, каким он стал немощным. Он состарился в течение нескольких часов. Исчезла его природная энергия. Сейчас это был ужасно старый, слабый человек. Карлос бросился подать ему руку. Волна большой жалости накрыла его. Это себя он видел старым, слабым, едва способным ходить, и это было невыносимо. Слезы набежали ему на глаза, правда, не от жалости к дону Хуану, а от жалости к самому себе. Карлос сжал его руку и дал молчаливое обещание, что будет заботиться о нем, невзирая ни на что.
Карлос совсем углубился в жалость к самому себе, когда внезапно получил сильную пощечину. Прежде чем он опомнился, дон Хуан ударил его снова, на этот раз по затылку. Он стоял перед ним, дрожа от злости, его рот был наполовину открыт и сам по себе дергался.
- Ты кто? – закричал он неестественным голосом. Он обратился к куче зевак, которые сразу же начали собираться вокруг них.
- Я не знаю, кто этот человек, - сказал он им. – Помогите мне. Я одинокий старый индеец. Он иностранец и хочет убить меня. Они всегда поступают так с беспомощными старыми людьми: убивают их, чтобы позабавиться.