Уже спустя несколько дней страх дона Хуана почти совсем исчез. Фактически, он сделался таким самоуверенным, что не мог даже вспомнить, насколько сильно он был напуган. Если бы не одежда, он, видимо, думал бы, что все это было дурным сном.
Однако на нем была женская одежда, и эти обстоятельства сильно меняли дело. Жена Белисарио с большой серьезностью обучала дона Хуана каждому аспекту женского поведения. Он помогал ей готовить, стирать белье, колоть дрова. Белисарио постриг ему голову и наложил на нее пахнущую мазь, а погонщикам сказал, что у девушки были вши. Так как в то время дон Хуан был безусым юнцом, то на самом деле ему не так уж и сложно было выглядеть, как женщина. Но от чувствовал презрение к самому себе, ко всем этим людям и прежде всего – к своей судьбе. В конце концов, носить женскую одежду и выполнять женскую работу стало для него нетерпимым.
Однажды он решил, что с него достаточно. Погонщики стали последней каплей. Они ожидали и требовали, чтобы эта странная девушка прислуживала им, так сказать, во всех отношениях. Ему все время приходилось быть настороже, потому что они не давали ему прохода.
Он безапелляционно заявил старику, что дальше маскарад продолжать невозможно, поскольку погонщики цепляются к нему с сексуальными предложениями. Белисарио как ни в чем ни бывало посоветовал ему быть снисходительным, потому что мужчины есть мужчины, и неудержимо заплакал, совсем сбив с толку дона Хуана, который вдруг понял, что яростно защищает женщин. Он так страстно отстаивал позицию женщин, что даже сам испугался. Потом он сказал Белисарио, что оказался еще в худшем положении, чем был бы, если бы остался рабом того монстра.
Растерянность дона Хуана возросла, когда старик безутешно заголосил и ни с того, ни с сего забормотал, что жизнь прекрасна и что та ничтожная цена, которую необходимо заплатить за нее, всего лишь шутка по сравнению с тем, что чудовище украдет душу дона Хуана и даже не позволит убить себя.
- Флиртуй с погонщиками, - посоветовал он дону Хуану с мольбой. – Они простые крестьяне. Они просто желают поиграться, а ты оттолкни их, если они начнут тискать тебя. Позволь им дотронуться до твоей ноги. Почему это тебя так волнует?
И он снова заголосил. Дон Хуан спросил его, почему он так плачет.
- Потому что ты заслуживаешь лучшей участи, чем эта, - ответил старик и трясся всем телом, судорожно рыдая.
Дон Хуан поблагодарил старика за доброе отношение и за все, что тот для него сделал. Он сказал Белисарио, что сейчас чувствует себя в безопасности и хочет уйти.
- Искусство сталкинга нуждается в обучении мельчайшим деталям твоей маскировки, - сказал Белисарио, не обращая внимания на слова дона Хуана. – И обучиться им необходимо так хорошо, чтобы никто не мог догадаться, что ты маскируешься. Для этого необходимо быть безжалостным, искусным, терпеливым и мягким.
Дон Хуан совсем не понимал, о чем говорит старый Белисарио. Но он не стал разбираться, а попросил дать ему какую-нибудь мужскую одежду. Белисарио отнесся к этому с пониманием. Он дал дону Хуану какую-то старую одежку и немного денег. Он обещал ему, что тот всегда сможет найти здесь одежду для маскировки, если в этом будет необходимость, и еще раз решительно посоветовал ему ехать с ним. Дон Хуана отказался и поблагодарил его.
Естественно, через несколько километров он встретил того монстра. Чудовище кинулось на него, пытаясь схватить за горло. Оно промахнулось лишь на дюйм. Дон Хуан заорал, как никогда ранее, но сохранил достаточно трезвости, чтобы развернуться и побежать назад в том направлении, откуда он пришел.
Белисарио увидел дона Хуана и бросился к нему с выражением нескрываемого ужаса на лице. Он бросил ему связку с женской одеждой и закричал:
- Беги как женщина, дурак!
Дон Хуан понятия не имел, как ему тогда хватило присутствия духа, чтобы побежать как женщина, но он сделал это. Чудовище прекратило гнаться за ним. Белисарио приказал ему быстро переодеваться, пока он удерживает монстра на расстоянии.
Дон Хуан присоединился к Белисарио и посмеивающимся погонщикам, ни на кого не глядя. Они повернули назад и выбрали другой путь. Потом Белисарио дал ему очередной урок. Он сообщил дону Хуану, что индейские женщины очень практичны и обращают внимание сразу на суть вещей, но они также и очень стеснительные, и когда их окликают, они обычно высказывают физические признаки перепугу: у них бегают глаза, они стискивают губы и раздувают ноздри. Одновременно они застывают на месте и стеснительно смеются.