– Осмелюсь показаться назойливым, учёнейший господин Пу Линь, но… Что, у вас уже есть на примете какая-нибудь достойная девушка?
– Люди хвалят дочку Лю Цзинцая-шэньши. Говорят, добрая и по хозяйству справная. Да вы проходите в залу, дражайший сосед, не стойте же на пороге статуей!
– Да вот, только ноги вытру.
– Бросьте, бросьте, право же, на что тогда слуги? Сейчас распоряжусь, чтобы принесли угощение и вино. На службе-то мы уже отметили повышение, а вот дома… Садитесь вон на скамеечку…
Каллиграф исчез в комнатах, и Баурджин, усевшись на низенькую мягкую скамью – целое ложе, – обитую нежно-зелёным шёлком, лениво наблюдал, как суетятся слуги. Низенький столик был накрыт шёлковой скатертью, на которой быстро возникли золотые и серебряные блюда с яствами – жареной рыбой, рисом с бамбуковым соусом, креветками в масле, крабами, тушёными акульими плавниками, вкусными заедками из рисовой муки. Возник и серебряный кувшинчик с вином, и серебряные же высокие кубки.
Едва слуги всё это поставили, тут же появился хозяин, уже переодевшийся в халат небесно-голубого шёлка, с вышитыми серебром цветами и птицами. Халат был подпоясан серебристым поясом, а ноги чиновника обуты в удобные домашние туфли, белые, верёвочные, с тупыми носами. Да, ничего не скажешь, каллиграф Пу Линь умел и любил одеваться! Иным уменье сие даётся от природы, иные тому долго и настойчиво учатся, справедливо полагая, что со вкусом подобранная одежда располагает к себе и начальство, и посетителей. Пу Линь, как заключил наблюдательный Баурджин, скорее всего, относился к первой группе людей, от природы обладающих недюжинным даром одеваться красиво и достойно. Именно так – красиво и достойно. А то ведь как часто бывает? Иной уверенный в себе богач, особенно из недавно разбогатевших, нацепит на себя всего – тут и золото, и брильянты, и изумруды, и разноцветные шелка с золотым и серебряным шитьём, и переливающаяся на солнце парча, и павлиньи перья! Унижет персты каменьями и вот, шествует таким павлином, а того не замечает, что люди смеются и даже собственные слуги – о, ужас! – перешёптываются за спиной, бросая на своего господина насмешливо-презрительные взгляды. Нет, каллиграф Пу Линь был не из таких нуворишей!
– У вас красивая одежда, любезнейший господин Пу Линь! – не преминул похвалить князь. – Сами подбираете?
– Сам, сам, всё сам! – Каллиграф довольно расхохотался. – Ах, сколь же приятно, дорогой сосед, услыхать похвалу из уст понимающего человека.
Сей обмен любезностями продолжался довольно долго, да, прямо сказать, и не заканчивался вовсе, только иногда прерываясь на питьё вина и закуски. А потом, как выпили первый кувшинчик, Баурджин этак ненавязчиво и выложил то, зачем, строго говоря, и поджидал в проливной дождь возвращения господина Пу Линя, совершенно справедливо надеясь на приглашение в гости.
– Знаете, любезнейший сосед мой, а я ведь хочу просить у вас совета.
– Да ради всех богов, дражайший господин Бао! Разве ж я смогу хоть в чём-нибудь отказать такому в высшей степени приятнейшему человеку, как вы!
– Господин Цзяо Ли намекнул как-то, что по этому вопросу лучше всего обратиться к вам.
– Ах! Сам господин Цзяо Ли!
– Видите ли, у одного из моих знакомых – хороших знакомых – скоро семейный праздник, и я бы хотел… хотел бы побольше узнать о своём друге, чтобы не ошибиться с подарком. Знаете, ведь как часто бывает – подаришь совсем не то, что требуется. Конечно, можно расспросить его приятелей или слуг… но, мне кажется, это будет не очень корректно и где-то даже низко… Вы не согласны со мной?
– Полностью согласен, дражайший господин Бао!
– Какие красивые у вас розы. Надо же, даже зимой цветут!
– Особый сорт. Моя гордость!
– Ах! Поистине, у вас как в раю… Так вот, о моём друге… Господин Цзяо Ли, к которому я, как к своему покровителю, тоже обратился за советом, сказал, что лучше будет посмотреть сведения в городском архиве.
– В архиве? Гм… – Пу Линь ненадолго задумался и улыбнулся. – А пожалуй, это неплохая идея, господин Бао! Хотя, конечно, мы не имеем права выдавать архивные секреты. Но для вас, любезнейший господин Бао, думаю, можно будет сделать и исключение, верно? – Каллиграф-шэньши хитро подмигнул гостю.
– В таком разе буду вас смиренно просить принять от меня небольшой подарок. К сожалению, я его не прихватил сейчас. Всё ж таки не ожидал вас встретить.
– Подарок? Ну что вы, право…
– Но я настаиваю…
– Ах… Ну, тогда, вижу, ничего не поделать, уж придётся пойти вам навстречу, любезнейший господин Бао.