– Господин Фэнь Ю больше доверяет Чену…
– Ах вот оно что, Чену. – Баурджин повысил голос.
Притихшая Лэй, казалось, вот-вот заплачет. Правда, не заплакала, только спросила:
– Господин теперь выгонит нас?
– Выгнать? – Нойон весело рассмеялся и, усевшись рядом с Лэй, ласково обнял её за плечи. – Зачем? И за что? Все слуги – ну или почти все – всегда шпионят за своими господами. Зачем же мне менять вас на каких-то других соглядатаев? Какой в этом смысл? Нет, девочка, я вовсе не собираюсь вас выгонять. Тем более, что мне скрывать? Весь как на ладони.
– Господин!
– И не вини себя, Лэй. Такие уж были условия… Ну ты что, плакать собралась, что ли? Ну, что ты, девочка! Выпей вот вина… или нет, лучше – воду. Я сейчас принесу.
– О, что вы, господин, я возьму сама.
– Пей, девочка, пей! – Баурджин спрятал усмешку. – Ну, что ты так расстроилась? Ведь это вовсе не ты выдала мне своего истинного хозяина Фэнь Ю, это я давно обо всём догадался!
– Вы очень умны, господин, – несмело улыбнулась девчонка. – Иногда я даже думаю, что вам открыт Путь!
– Нам все пути открыты, – пошутил нойон. – Как говорится – молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почёт.
– Я так и думала, что вы знаете и почитаете великого Кун-цзы!
– Кун-цзы? А, ну как же, как же… Знавал я этого старика… по книгам, по книгам, разумеется! Ну-ка, напомни.
Лэй радостно кивнула:
– Пять отношений между людьми: между правителем и вельможей, мужем и женой, отцом и сыном, старшим и младшим братьями, между друзьями.
– Ага, вспомнил, вспомнил. – Баурджин потёр руки. – Равноправны – только последние, а остальные… Младший должен повиноваться старшему, никто не должен поступать с другими так, как не хотел бы, чтобы поступали с ним.
– Вот пять добродетелей, – продолжала Лэй. – Человечность, справедливость, благородство, самоусовершенствование, верность!
– Правитель обязан заботиться о подданных, как любящий отец заботится о своих детях, – снова подхватил нойон. – Если он этого не делает, подданные вправе свергнуть его. Ведь именно так говорил великий Кун-цзы?
– Т-так, – немного растерянно отозвалась девушка. – Только вот насчёт свержения недостойных правителей я что-то не очень помню.
– Значит, плохо учила!
– О, не гневайтесь, господин!
– Ладно, ладно, – махнул рукой князь. – Давай-ка ещё с тобой выпьем, милая Лэй.
Девушка смущённо заулыбалась, так, как улыбалась бы приехавшая в город колхозница в ответ на непонятное ей предложение городского пижона; Баурджин даже ощутил на миг некий укол совести, впрочем быстро прошедший, князь ничего и не думал такого, просто было приятно посидеть, поболтать с Лэй.
– Тебе нравится служить у меня?
– О, да, господин, конечно! Ты очень добр, благороден и великодушен… И красив, – шёпотом, так, что Баурджин не услышал, прибавила девушка и почему-то вздохнула.
– О Фэнь Ю больше не спрашиваю, – усмехнулся князь. – Вижу, тебе не очень-то приятно о нём говорить.
– Да, господин, – Лэй согласно кивнула. – Очень неприятно. Но, с другой стороны, если бы не Фэнь Ю, я бы никогда не встретила вас!
– Хо! Да не велика потеря! – Хохотнув, нойон потянулся к кувшину.
– Бойцам нельзя вкушать вино, господин, – опомнившись, замотала головой девушка.
Баурджин лишь отмахнулся и подмигнул:
– А вот великий Кун-цзы говорил, что в исключительных случаях можно. Сейчас как раз такой случай и есть!
– Вы думаете?
– Уверен!
– Ну…
– Пей, Лэй, и ни о чём таком не думай… Расслабься и, хотя б на миг, почувствуй себя не бойцом, не смертоносным оружием, а просто молодой и очень красивой девушкой!
Лэй вздрогнула и чуть было не поперхнулась. Сверкнули глаза.
– Вы… вы назвали меня красивой, господин!
– Да. Ну, а разве это не так? – Баурджин вдруг быстро поднялся на ноги. – А ну-ка, снимай свою хламиду, Лэй!
– Что снимать?
– Одёжку… Да не бойся, ничего такого. Сейчас я принесу тебе новую!
Не дожидаясь ответа, нойон бросился к сундукам.
– Так… Это не то… это тоже не то… А вот это, пожалуй что, будет как раз… Ну? – Баурджин обернулся к девушке. – Ты готова?
– Да, господин. – Стыдливо улыбаясь, обнажённая Лэй прикрыла рукою грудь.
– На! – Князь протянул ей халат и отвернулся. – Одевайся.
– Но, господин…
– Ты опять мне прекословишь? Забыла заветы великого Кун-цзы?
– Я… я уже оделась, господин.