Князь не вспомнил бы, кто кого начал раздевать, то ли он – Лэй, то ли она, то ли девушка просто выскочила из явно великоватого ей халата и – нагая и притягательно красивая – увлекла господина за собой в спальню.
Сплетённый жар обнажённых тел полностью захватил обоих с той непостижимой уму страстью, которой, кажется, и не существовало никогда на земле, а только лишь писатели-романтики описывали её в своих любовных романах. Лэй оказалась девственницей, и оттого Баурджину стало ещё более приятно. Почему? Кто знает…
– О, господин!
Когда они наконец успокоились, уже начиналось утро. За окном брезжил алым туманом рассвет, лаяли выспавшиеся за ночь псы, а за стенкой, совсем рядом, кашлял проснувшийся Лао.
– Я побегу в харчевню, – спохватилась Лэй. – И нужно ещё успеть заглянуть в соседский сад… – Накинув на плечи халат, она посмотрела на стену. – Они…
– Они никому ничего не расскажут, Лэй, – спокойно заверил князь.
Глава 8
ИНЬ И ЯН
Зима 1211 г. Ляоян
Горят светильники и там и сям, как в той степи
Костры
И освещают нас, пришедших ниоткуда, –
Пьяниц,
Бродяг убогих,
Конокрадов,
Разбойников с большой дороги…
Стражники были уверены в себе. Гнусные выродки, озабоченные вовсе не охраной спокойствия горожан, а собственными омерзительными делишками. Сладко жрать, мягко спать, каждую ночь обладать жрицами продажной любви – вот всё, что их интересовало в жизни. Тупые и жадные свиньи, они быстро настроили против себя весь квартал – ибо не давали его жителям вздохнуть свободно. Брали мзду за всё. И – со всех, исключая разве что хозяина корчмы «Синяя рыбка», которому покровительствовал какой-то высокий чиновник. Остальные покорно платили, а куда денешься – у стражников власть и сила. Аппетиты тварей росли с каждым днём, а ведь район считался бедняцким, и мало кто имел возможность заплатить хотя бы совсем уж мелкую денежку. Однако стражники не брезговали – брали натурой. Не можешь заплатить за то, что провёл по улице воз с глиной? Ах, хозяин глины платил… А чья телега? Твоя?! Так плати! Не можешь? Хм, говорят, у тебя дочка красавица? Ах, ей всего двенадцать лет? Самое то. Сегодня же вечером отправишь её… знаешь куда. Что скривился? Не нравится? Тогда заберём телегу и волов. Детей пожалеть? Так мы и говорим – пришли сегодня дочку… Как её зовут, кстати? Юй Хань? Красивое имя.
А, Ван Синь, бродяга! Опять торгуешь своей тухлой рыбой? Что-что? Не тухлая? А давай-ка её сюда, попробуем. Хм… И в самом деле, не тухлая. А кто разрешил тебе её продавать? Платить кто будет? Нам-то какая разница, что ещё не расторговался. Твои проблемы, Ван! Вечером принесёшь деньги… знаешь куда. Две связки монет! Две, две, не ослышался. За то, что сейчас у тебя не нашлось связки.
О! Какие люди! Кажется, конопатчик бочек господин Хэнь Чжо? Хороший халат у тебя, Хэнь Чжо! Красивый какой, с жёлтыми шёлковыми полосками. Ах, подарок дочери. Знаем, знаем твою дочь, Хэнь, и работу её знаем. Хорошо трудится, особенно – языком. Что краснеешь? Кстати, знаешь, что тебе положено пятьдесят ударов палкой? За халат, за халат, Хэнь. Разве простолюдины имеют право на жёлтые шёлковые полоски? Ах, забыл! Ну, так мы тебе напомним… Три ляна серебра! Как нет? Тогда – четыре До ночи ищи, где хочешь, можешь – ха-ха – у дочери в борделе спросить, туда ведь иногда заходят важные господа, коим очень нравится, как работает язычком твоя дочь! Вот пусть и расстарается для родного папашки. Время до ночи, запомни, Хэнь, иначе сам знаешь, что будет.
Сыма Вэй! Какая радостная встреча! Ты что же кривишься, неужели не рад? Помнишь, что должен нам пять связок монет? А? Ты совершенно прав, старик, не пять… Уж шесть! И не медных, серебряных. Неси живо, иначе окажешься в долговой яме, и кто тогда будет кормить твоих внуков? Пожалеть? С чего это нам тебя жалеть – ты нам не друг и не родственник. Эти мальчики с тобой – кто, внуки? Внуки… Красивые мальчики. Ближе к ночи пусть придут в будку на Синей улице, да ты её знаешь. Так и быть, найдём им работу. Что, не рад? Благодарить должен. Понравятся – спишем долг. Не весь, конечно, но хоть что-то. Ну, что ты встал, старик? Пшёл вон с дороги! А вы, щенки, помните – не явитесь, не будет больше у вас деда!
И стражники, хохоча, пошли дальше. Трое мордоворотов, вооружённых клевцами и саблями. Власть…
Сидящий у распахнутой двери «Синей рыбки» Игдорж проводил их долгим взглядом и с улыбкой взглянул на только что подбежавшего парня – неприметного такого паренька, Лю, подмастерье сапожника Фана.
– Всё прослушал, дружище Линь, – оглянувшись по сторонам, радостно доложил Лю. – Знаю, кто к ним вечерком придёт.