– Контрабандный товар? – не удержавшись, пошутил Баурджин. – Произведено в Одессе на Малой Арнаутской улице. Нервных просим не смотреть!
– Что вы такое говорите, господин? – живо обернулся Чен.
Нойон пожал плечами:
– Так, цитирую одну классическую вещь.
– О, господин! – с уважением качнул головою слуга. – Я вижу, вам не понаслышке знакомы приёмы литературных аллюзий и соответствий. Вот бы и мне когда-нибудь научиться рассуждать так же, как вы! К каждому действию, даже самому простому, обычному, – подобрать соответствующую цитату из классических книг. И с такой же лёгкостью, как только что проделали вы! Осмелюсь спросить, что это была за книга? Ой, нет, нет, не отвечайте. Попробую угадать, хорошо? Ммм… – Слуга ненадолго задумался, смешно наморщив лоб. – Кто же это? Сыма Цянь? Нет, тогда бы было явно что-нибудь историческое… «Трактат о литературе» Цао Пи? Тоже нет… Ха! Ну как же! Как же я мог не узнать! Это ведь «Му Тянь-цзы чжуань» – «Хроника жизни Сына Неба Му»! Исторический роман, да? Я, к сожалению, не могу его цитировать. А вот вы… О, господин, вам надо поскорей стать шэньши, клянусь, вы знаете всё, чтобы спокойно сдать экзамен!
– Ладно, ладно, – засмеялся князь. – Сдам когда-нибудь. Сейчас же давай крась да укладывай волосы. И побыстрее, невежливо будет заставлять ждать моего друга и соседа Пу Линя!
Чен тут же изогнулся в поклоне:
– О, не беспокойтесь, мой господин! Вы никуда не опоздаете. Осмелюсь кое-что сказать?
Нойон махнул рукой:
– Осмелься!
– Когда пойдёте в гости к господину каллиграфу, захватите с собой несколько ваших рисунков. Думаю, господину Пу Линю доставит большое наслаждение их прокомментировать и что-то подсказать.
– Взять рисунки? – Баурджин почесал затылок. – А ведь неплохая идея, Чен!
И в самом деле, рисунков – каллиграфически выписанных иероглифов, вставленных в красивые рамки, – в доме нойона уже накопилось немало. На обратной стороне их князь мелким почерком записывал по-русски все полученные от верных людей сведения, касавшиеся состояния цзиньского общества, устройства и вооружения армии, ширины и высоты городских стен и прочего, что Баурджин боялся забыть. Сии важные шпионские сведения он предусмотрительно прятал на самом виду – в рамках на стене, хотя у местных не было принято украшать картинами или каллиграфией стены. Всё это бережно хранилось в виде бумажных либо шёлковых свитков и вытаскивалось лишь по мере надобности: похвастать перед гостями либо полюбоваться самому – в тот момент, когда приходило соответствующее настроение. Зная об этом, Баурджин всё же вешал картинки на стену – ну, он же не был ханьцем!
Итак, что же выбрать? Может, вот это? Иероглиф «Тянь» – «небо», похожий на широко расставившего ноги человечка в широкополой шляпе. Или вот – иероглиф «Да» – «Великий», похожий на точно такого же человечка, что и «Тянь», только без шляпы. А пожалуй, стоит захватить все – не так уж их и много. Молодчина Чен, подсказал – ну конечно же, господину каллиграфу будет очень приятно выступить в качестве высшего судии, комментируя первые робкие попытки своего соседа-приятеля. Да, ещё не забыть подарок – черенок розы сорта «Розовый тигр». Интересно, что там такое нарыл в своих архивах уважаемый господин Пу Линь-шэньши? Интересно, нашёл хоть что-нибудь про Елюя Люге? Должен, должен найти, не может такого быть, чтобы не нашёл, – ханьцы народ аккуратный.
Уже хорошо знавшие Баурджина слуги господина Пу Линя, встретив гостя поклонами и приветливыми улыбками, проводили его в дом, прямо в трапезную, где в дверях стоял, улыбаясь, хозяин. Молодой, но не слишком, красивый, но не до смазливости, обаятельный, но без той навязчивости, что, увы, так характерна для многих.
– О, любезнейший господин Бао Чжи! – поздоровавшись, радостно воскликнул Пу Линь. – Я поражён до глубины души и растроган! У вас такой вид, друг мой, будто вы собрались на приём к самому императору.
– Да вот, постепенно изучаю этикет, – несколько сконфузился князь, вовсе не ожидавший подобного эффекта. – Насколько это позволительно варвару.
– О, не прибедняйтесь, дражайший господин Бао. – Каллиграф радушным жестом пригласил гостя к столу. – Прошу, садитесь, отведайте яств. Говорят, вы вскоре сдаёте экзамены? Верный выбор! У нас, конечно, к торговцам относятся вполне уважительно – ведь любой труд почётен, – но, увы, чем дальше, тем хуже. Влияние древней традиции, знаете ли: четыре сословия – четыре народа, первое и самое уважаемое из которых – сословие повелителей, учёных-шэньши. Второе – крестьяне, чьё занятие нужно и почётно – увы, во многом лишь на бумаге. Третье сословие – ремесленники, ну и четвёртое – торговцы. Увы, древние тексты отказывают в благородстве тем, кто занимается коммерцией, ибо коммерческая выгода и благородство суть понятия несовместимые, не в упрёк вам будет сказано, дражайший господин Бао! Сдавайте экзамены, становитесь шэньши – и мы с радостью окончательно примем вас в наш просвещённый круг.