Баурджин широко улыбнулся:
– Ну да, ну да… Повелевал, что уж. Погонщиками ослов и верблюдов, караванщиками, приказчиками и прочими. Иногда до тысячи человек доходило.
– Ну, вот видите, – развёл руками Пу Линь. – Вот, смотрите ещё. Вот этот знак вы писали, будучи чем-то глубоко озабоченным, а тот – находясь в одиночестве и некотором подпитии… Пьете один? Э-э-э, нехорошо, друг мой! Даже если и тоскуете по родине… Ха! А вот здесь вы уже многонько хлебнули вина… Очень похоже на знаменитого каллиграфа Чжана Сюя, обожавшего вино и ни дня не проведшего трезвым. Он так и подписывал свои восхитительные работы – «Пьяный сумасброд»… А знаете что, дружище Бао?! – Каллиграф понизил голос. – Я вам сейчас его покажу! У меня есть две работы… – Пу Линь подошёл к стоявшему у дальней стены сундуку, наклонился. – О, я отдал за него немалые деньги. Серебро, друг мой, серебро… Ага! Закройте глаза… Ну, на миг только… Всё, можете открывать!
Нельзя сказать, что Баурджин искренне восхитился рисунками, – как можно восхищаться тем, что не до конца понимаешь? – но явственно почувствовал исходившую от иероглифов магию и какую-то дивную притягательную силу.
– Вижу, вы оценили, – заглянув гостю в глаза, довольно промолвил каллиграф. – Ну что, тяпнем ещё винца?
– Да запросто! – обрадованно отозвался князь. – Со всем нашим удовольствием.
Выпив с полкувшина, приятели – наверное, их уже можно было называть именно так, ведь оба доверили друг другу самое сокровенное, иероглифы своих душ, – раскраснелись и уже стали подумывать, не съездить ли в весёлый квартал Цветов и ив, дабы насладиться любовью девиц особого рода.
– К тётушке И предлагаете поехать, любезнейший Пу?
– Можно и к ней. – Пу Линь усмехнулся как-то философски. – Только лучше не в бордель, а к куртизанкам. Да – так лучше. Только намного, намного дороже.
– К куртизанкам, к проституткам… – лениво махнул рукой нойон. – Какая разница?
– Огромная, друг мой! Вот и видно, что вы – чужестранец, – расхохотался Пу Линь. – А то бы знали… Ну-ка выпьем! Как вино?
– Чудесно, друг мой!
– Ну, ещё бы! Так вот, о куртизанках… Куртизанки – это… не знаю даже, как и сказать… Это аристократки духа, высокообразованные, красивые, умные, часто – очень обеспеченные женщины, многие из них – практически официальные любовницы самых важных господ! Крутить любовь с куртизанкой престижно и захватывающе! Что же касается проституток, то, увы, это несчастные девушки, попавшие в бордель по разным причинам, чаще всего – из-за непроходимой бедности. Они не имеют права выбирать, когда и с кем спать, как куртизанки, даже не имеют права выходить из борделя, только наш общий знакомый, господин Лу Синь-шэньши иногда привлекает их для разного рода городских работ, как правило, очень грязных, типа очистки улиц или опорожнения выгребных ям.
– Да уж, что и говорить. – Баурджин вдруг вспомнил Си Янь и вздохнул. – Незавидная судьба… Впрочем, не будем о грустном, дружище! Ведь у меня, уважаемый Пу Линь, для вас припасён подарок. Я ведь обещал, помните?
– Так и я вам кое-что обещал, – улыбнулся каллиграф. – И обещанное выполнил.
– Вот и славно! Велите кликнуть моего слугу. Впрочем, я сам… Чен! Чен!
– Звали, хозяин?
– Что-то ты слишком быстро припёрся, бродяга! – недовольно скривился князь. – Небось подслушивал у дверей?
– Что вы, господин, как можно?
– Ладно, давай вытаскивай.
Поклонившись обоим господам, слуга с осторожностью достал из сумы завёрнутый в тонкую бумагу черенок розы.
Взяв цветок, нойон развернул…
– О, не может быть! – всплеснул руками Пу Линь. – Ведь это же… это же…
– «Розовый тигр», друг мой. – Баурджин довольно ухмыльнулся.
– Я так долго его искал!!!
Князь чувствовал, что угодил своим подарком.
– Ах, какая прелесть! – С осторожностью передав черенок слуге, каллиграф подошёл к висевшему на стене резному шкафчику и, достав оттуда сложенные совершенно по-книжному – гармошкой – листы бумаги, с улыбкой вручил их гостю. – Я выписал кое-что о вашем друге. Помните, вы просили?