– О смотрителе восточной уборной, мой господин.
– О ком, о ком? – Баурджин удивлённо выпучил глаза.
– О смотрителе уборной… Он, видите ли, бесследно исчез!
Глава 11
ПОЯС С ЗОЛОТЫМИ ПАВЛИНАМИ
Весна 1211 г. Ляоян
Нет, наш господин ни в посев не знал,
Ни в жатву не знал труда, –
Откуда же триста амбаров его
Наполнены хлебом тогда?
– О, господин Ба Дунь! Любезнейший мой господин Ба Дунь, поистине, это великое счастье, что я вас наконец-таки разыскал!
– Что вы такое говорите, господин Бао Чжи? Разыскивали меня? Обычно это я всех разыскиваю, – ухмыльнувшись, пошутил восстановленный в должности шэньши, вовсе даже не сыщик, но человек умный, очень умный, такого на мякине не проведёшь.
– Ну, не стойте же, дражайший Бао, присаживайтесь. – Сидевший за столом в небольшом казённом помещении левого крыла дворца градоначальника Ба Дунь улыбнулся и приветливо махнул рукой. – Давайте уж попросту, на правах доброго приятеля, безо всяких церемоний. Садитесь же и рассказывайте, что вас ко мне привело?
– Ой, не знаю, как и сказать. – Баурджин тяжело опустился на скамью для посетителей. – Ой, боги, боги, неужели вы от меня отвернулись?
– Что такое? – Чиновник вскинул глаза. – Да на вас просто лица нет, господин Бао! Вот, не угодно ли водички испить? Чан, эй, Чан!
Громко затопав, в кабинет вбежал вооружённый до зубов стражник.
– Принеси-ка этому господину воды, Чан, – распорядился Ба Дунь. – Да побыстрее. И не топчись тут, сколько раз уже тебе говорить?
– Слушаюсь, господин начальник!
Вытянувшись, Чан проворно метнулся прочь, и не прошло и нескольких секунд, как он вбежал обратно с глиняной кружкой воды:
– Вот!
– О, благодарю!
– Можешь пока быть свободен, Чан.
Немного потоптавшись, воин ушёл, оставив после себя на полу следы налипшей на обувь грязи. Баурджин тем временем быстро пил воду долгими судорожными глотками – по его мнению, именно так и должен себя вести мирный, потрясённый до глубины души обыватель, явившийся за помощью в столь одиозное ведомство.
– Ну… – Дождавшись, когда посетитель поставит опустевшую кружку на стол, Ба Дунь шмыгнул носом. – Что там у вас стряслось, любезнейший господин Бао Чжи?
– Ограбление, вот что! Самое настоящее ограбление! Ой… – Затравленно оглянувшись, Баурджин резко понизил голос. – Я надеюсь, господин Ба Дунь, это всё останется между нами… знаете, я ведь торговец – наверняка пойдут всякие нехорошие слухи по поводу моей финансовой несостоятельности, а ведь это вовсе не так!
– А, – понятливо кивнул чиновник. – Значит, не всё украли.
– Не всё, но многое. Вот, я написал список! – Дрожащими руками нойон протянул листок жёлтой бумаги, густо испещрённый написанными «сумасшедшей скорописью» иероглифами. Сей стиль письма был недоступен полуграмотным недоучкам, а вот Ба Дунь, похоже, его осилил, отчего Баурджин его ещё больше зауважал, а про себя подумал – правильно сделал, что сам пришёл, иначе бы…
– Подсвечник старинный, бронзовый, с позолотой, работы мастера Вань Чжаоли, эпохи Сражающихся Царств, стоимостью в девяносто лянов серебра… Девяносто ляпов? Ого!
– Это очень дорогая старинная вещь, господин Ба Дунь, – закивал князь.
Чиновник почмокал губами:
– Вижу, что недешёвая. Эпоха Сражающихся Царств. Так… Дальше… Яшмовая чернильница эпохи Тан, десять брусков сухой туши… Интересно, зачем ворам тушь? Они что – шэньши?
– Продадут где-нибудь.
– Ну, вообще-то – да, продадут. Угу… Тушь во сколько оцениваете?
– По себестоимости.
– Ясно… Серебряная статуэтка Будды работы неизвестного мастера…
– Очень изящная вещь, господин Ба Дунь, очень изящная!
– Каллиграфические изображения иероглифов, вставленные в золочёные рамки, – шесть штук. Что за иероглифы?
– Там написано, господин.
– Ах да, вижу. Ваша работа?
– Четыре – мои, и два – подарок моего соседа, господина Пу Линя.
– Пу Линь, Пу Линь… – задумался следователь. – Не тот ли это Пу Линь, архивариус?..
– Тот, господин Ба Дунь. Знаменитый каллиграф.
– Да знаю, знаю. И чин у него не маленький. – Вздохнув с некоторой долей зависти, Ба Дунь пристально посмотрел в глаза князю. – Кого-нибудь подозреваете, друг мой?
– Подозреваю?! Ха! – Баурджин всплеснул руками. – Ну конечно же подозреваю, как же мне не подозревать? Некоего Сяня, недавно нанявшегося ко мне привратником!