Усевшись за стол, Баурджин вытащил бумагу, придвинул поближе тушь… и вдруг неожиданно поймал себя на мысли, что ему начинает всё это нравиться. Нравится анализировать, сопоставлять, искать, нравится сидеть за столом и мыслить, нравится вообще этот стол, этот дом, этот город. Нравится куда больше, чем степь или сопки, чем кочевая войлочная юрта-гэр. А ведь у монголов были города, были! И сам Чингисхан, и его ближайшее окружение – не простые кочевники, нет… Может быть, когда-нибудь именно он, Баурджин-нойон, и разгадает для себя эту тайну, ну а пока же… пока надо разгадать то, что тревожило его мысли сейчас. Нойон быстро исписал несколько листов – слава богу, на память ещё не жаловался и легко вспомнил, кто из слуг и в какое именно время находился дома. И вот получилось-получилось, что произвести тайный обыск и имитировать присутствие сообщников могли все трое – Чен, Лэй, Лао. Да-а… Такими темпами далеко можно было уйти!
Игдорж так и не нашёл водоноса Дэна Веснушку. Ни к вечеру, ни на следующий день. Никто и нигде парнишку не видал, однако видали и слыхали кое-кого другого. Какой-то человек, одетый как шэньши, выспрашивал о Веснушке дочку возчика Юй Хань и малолетних внуков старика Сыма Вэя.
Мао Хань? Шэньши, служащий в отделе дознаний городской стражи, соперник Ба Дуня… Очень может быть, очень.
Всеми фибрами своей души Баурджин чуял опасность. Она была во всём. В дознании относительно обстоятельств двух смертей – стражника Ху Муня и Кардамая-шэньши, производимом сразу двумя чиновниками, в аресте Веснушки – князь почему-то не сомневался, что тот арестован, – в этом странном, если не сказать больше, обыске.
Кто и что искал в его доме? Чен? Лэй? Лао? Что ещё разнюхал Ба Дунь и особенно его конкурент Мао Хань? И главное, когда придёт караван из Баласагуна? Тот самый, который должен был привести деньги и забрать подготовленные сведения. Когда же, когда же он придёт? Сейчас или через месяц-два? Ох, плохо без связи. Так и представляется – была бы рация… Точка-тире точка-тире… «Торговец» – «Центру». Красота! И не нужно никаких караванщиков, никаких связников, одни батарейки да рация. Да, и ещё радистка, желательно – красивая.
– У Чена появился новый пояс, – как-то вечером произнёс Игдорж – они с князем как раз играли в шахматы. – Жёлтый такой, красивый.
– И что? – Баурджин переместил ладью на две клеточки вправо. – Шах!
– Заслонюсь.
– А так?
– Тогда – так.
– Пояс, говоришь? Интересно было бы узнать, сколько он стоит?
Игдорж потерял коня и скривился:
– Уже узнал. Пятнадцать связок цяней – медных монет.
– Пятнадцать связок? – От удивления князь «зевнул» слона. – Настоящих, полновесных?
– Ну да, а то каких же?
Баурджин присвистнул:
– Пятнадцать связок – это пятнадцать тысяч монет… Месячное жалованье немаленького чиновника! Откуда у Чена такие деньги… Стоп! Значит, ты полагаешь – Чен?
– Похоже, – согласился Игдорж. – Надо будет с ним как следует поговорить, и желательно побыстрее.
– Согласен, – быстро кивнул нойон. – Вот завтра и поговорим!
Чен шёл, нет, летел почти что на крыльях. Сердце юноши пело. Вот ведь как бывает, кажется, что попал в такую передрягу, из которой и не выбраться уже ни за что и никогда, а вот, потом всё оказывается так, что лучшего и желать нельзя, или, уж по крайней мере, изо всего случившегося можно извлечь такую нешуточную выгоду, такую, что… Такую, что мечта об учёбе может сделаться былью уже завтра!
Сердце пело.
А город заливало весеннее солнце, уже не такое яркое, как в полдень, но и не столь тусклое, как вечером. Оранжево-жёлтое, оно отражалось в разноцветных крышах домов и храмов, катилось мячиком по лужам, пылало широкой дорожкой в реке. И людей на улицах, казалось, стало куда больше, чем прежде, – откуда они все и повылезали-то? Все эти торговцы, разносчики пирогов, мастеровые, нищие, вездесущие мальчишки, мелкие чиновники, рыбаки… Славные люди! Чен на бегу улыбался всем. Они сказали, что… Они попросили – он сделал. Честно отработал своё. И получил обещанную награду. Да, наверное, они скоро захотят его убить, но он-то, Чен, не такой уж дурак, понимает, что к чему, и давно уже решил убраться отсюда подальше. В Кайфын! Или ещё дальше, в Сун! Уж там-то его никто и никогда не достанет. А с деньгами везде хорошо. Выучиться, стать шэньши, и тогда… Ух!!! От подобных мыслей просто захватывало дух! И, что самое главное, эти мысли очень скоро могли воплотиться в реальность! Впрочем, почему могли? Обязательно воплотятся, обязательно.