Весна 1211 г. Ляоян
Мы словно две блуждающие ряски,
То разойдёмся мы, то вновь сойдёмся.
Разноцветные фонарики – цветная бумага и вставленные внутрь светильники или свечки, – казалось, были повсюду. Они висели под крышами дворцов и храмов, яркими цепочками сияли на оградах харчевен и постоялых дворов, гнездились сине-зелёно-красными кучками на воротах частных домов. Везде слышался смех, радостные крики и песни. Время от времени кто-то колотил в бубны, в разных концах города гремели петарды, от звуков которых Баурджин поначалу вздрагивал – слишком уж напоминало канонаду. Улицы и площади Восточной столицы заполонили бродячие артисты – акробаты, танцоры, фокусники. Собирая толпы людей, они давали представления прямо под открытым небом. Вкусно пахло только что выпеченным хлебом, жареной рыбой, рисом и специями. Уже третью ночь никто не спал – праздновали начало весны.
Не спали и в доме господина Бао Чжи. Хотя, конечно, почти все слуги находились на своём рабочем месте – в харчевне «Бронзовая улитка», украшенной яркими цветными фонариками.
Игдорж отправился навестить верных людей, а Баурджин остался дома, в который раз уже выслушивая рассказы Чена.
– Ну, теперь о старике. – Князь хлебнул вина и пододвинул второй бокал парню – пусть пьёт, праздник всё-таки.
– Спасибо, господин. – Чен осушил бокал и несмело улыбнулся. – О старике? Так я же уже рассказывал… и не раз.
– Всё равно – повтори, – усмехнулся нойон. – И постарайся вспомнить какие-нибудь – даже самые незначительные – подробности. Ты говорил, старик уже сидел за столиком в «Синей рыбке», когда и ты уселся туда же. Случайно.
– Да, так.
– А почему так? Почему ты выбрал именно этот стол? Что, других свободных не было?
– Да были… – Чен наморщил лоб. – Немного, правда, но были. Но я всегда садился за этот стол, там удобней, уютнее как-то. И видно, кто пришёл, и плющ вьётся вокруг…
– Угу, – глубокомысленно кивнул Баурджин. – Значит, никакая это не случайность – старик давно следил за тобой и хорошо изучил твои привычки. Ты говоришь, что начал разговор первым?
– Ну да, не сидеть же молча – невежливо. Поговорили, поговорили, и потом он предложил мне отыскать кое-что в вашем доме. Да я рассказывал уже.
– Рассказывал, – согласился князь. – Только почему-то не всё. А мы ведь договорились, нет?
– О, господин…
– Давай весь разговор в подробностях, быстро! Чен прикрыл глаза, вспоминая… Вот он входит в «Синюю рыбку». Нет, не потому, что голоден, отнюдь. Просто иногда хотелось почувствовать себя не бесправным слугой, а вполне респектабельным молодым господином, может быть, даже каким-нибудь закончившим трудовой день шэньши, зашедшим в харчевню пропустить стаканчик-другой. Чену нравилось, как сразу же, едва он входил, подбегали, подобострастно кланяясь, слуги, спрашивали, что господину угодно. Господину было угодно не так уж и много – креветки в бамбуковом соусе, пара-тройка стаканов вина да вежливое отношение.
За его столом – любимое место – уже сидел какой-то старик, вполне благообразный, с длинной седой бородой, узкой и тщательно расчёсанной, с вислыми усами, в обычной чёрной шапочке и богатом халате. Респектабельный такой господин… как и сам Чен… Ну, а дальше как всегда. Могу я к вам присесть? Да, пожалуйста! Не нарушу ли ваш покой? Нет, нет, что вы. Наоборот, рад буду побеседовать за едой с таким приятнейшим господином, как вы. Вы что заказали? Креветки? Неплохой выбор, здесь их хорошо готовят… Ага! Так старик и сказал – «здесь их хорошо готовят», значит, уже не первый раз заходил в «Синюю рыбку». А потом разговор как-то незаметно перешёл на разные города…
– Стоп! – прервал слугу князь. – Как это так – незаметно? А ну-ка вспоминай со всеми подробностями. Кто вообще начал о городах говорить, о каких именно?
Чен послушно кивнул.
Начал, кажется, старик. Да-да, старик. Он что-то сказал про Ляоян… Что? А, сказал, что недавно в городе, приехал в гости к внучке. А сам он из… Нет, не вспомнить. То ли из Кайфына, то ли из Датуна – в общем, из какого-то крупного города. Вот о городах он и заговорил, сравнил Кайфын (или Датун) с Восточной столицей, потом спросил, не бывал ли в иных местах его молодой собеседник. И как-то незаметно ввернул одно название – Хуаньчжоу. Чен тогда не сдержался, вздрогнул, оглянулся, даже хотел тут же уйти – уж слишком много было у него связано с этим небольшим городком. А старик не унимался, сказал, мол, один его знакомый был там ограблен собственным молодым любовником, и этот знакомый, мол, уже заявил властям, и те землю носом роют, чтобы отыскать преступника и подвергнуть его суровому, но справедливому наказанию… Не слыхал, случайно, господин эту историю? Ах, нет… Даже в Хуаньчжоу никогда не был. Ну надо же… Старик ему не верил, явно знал, знал… Откуда? Да мало ли… Хуаньчжоу… Не приятности ради Чен согласился на предложение одного богатея стать его любовником. Просто есть было нечего – голод. Ну а потом, откормившись, юноша решил дать деру, прихватив кое-что на память о приютившем его человеке. А что, разве плохое желание? Так Чен и сказал господину Фэнь Ю, когда его поймали. Господин Фэнь Ю тогда начальствовал над городской стражей уезда и ждал повышения по службе и перевода в какой-то большой город. Чена он, посмеявшись, оставил при себе, а потом забрал с собой в Ляоян и сказал: работай. Лэй уже тогда была при нём…