А старик не останавливался, припомнил все деликатные делишки, провёрнутые «способным юношей», да в таких подробностях, которые и сам-то Чен уже плохо помнил. В общем, сначала выбил из колеи, запугал, а потом предложил кое-что сделать. Ничего сложного. Причём обещал очень хорошо заплатить – и ведь не обманул, расплатился честно!
– Ну, вот и всё, пожалуй, – задумчиво закончил Чен. – А потом я случайно встретил этого старика на паперти Храма Неба – он актёр, оказывается.
– Это был точно он?
– Да он, он, у меня взгляд намётанный.
Баурджин пристально посмотрел в глаза юноше:
– Вот что, Чен, ты, кажется, собираешься когда-нибудь стать шэньши?
– О, господин, – покраснев, с чрезвычайной серьёзностью отозвался слуга. – Это самая большая моя мечта. Став чиновником, я наконец обрету долгожданный покой, женюсь, заведу детей и никогда больше не буду заниматься… тем, чем занимался раньше.
– То есть – разными аферами.
– Вот именно, господин.
– Угу, – князь рассмеялся. – Зарекалася свинья… Впрочем, сие не суть важно. Вот что, Чен, я ведь тоже собираюсь совсем скоро сдавать экзамены.
– Искренне за вас рад, господин! Баурджин взял лежащую на столе книгу:
– Возьми и проштудируй. Это «Чуньцю» – «Весны и осени», думаю, пригодится тебе для будущего экзамена.
– О, господин! – Чен бросился на колени.
– Погоди кланяться, – нахмурился князь. – Я полагаю, твой покровитель господин Фэнь Ю обещал допустить тебя до экзаменов?
– Да, господин. Обещал.
– Как часто ты встречаешься с ним?
– Раз в десять дней. Просто прихожу во дворец с чёрного хода, говорю стражнику условное слово, он вызывает начальника охраны, а уж тот ведёт меня к господину Фэнь Ю. Если тот занят, меня принимает первый секретарь – господин Лян, очень умный и способный чиновник.
– Вот что, Чен, тебе теперь когда являться с докладом?
– Уже завтра, мой господин.
– Доложишь вот что. Мол, твой господин – то есть я – очень недоволен исчезновением некоего юного водоноса по имени Дэн Веснушка. А недоволен потому, что крутил через водоноса какие-то дела. А ты, Чен, уже успел подружиться с этим Веснушкой, просто как родные братья стали – водой не разольёшь. Водонос тебе верит во всём, и… В общем, скажешь.
– Понимаю, господин хочет, чтобы Фэнь Ю велел отпустить водоноса, – улыбнулся Чен. – Не беспокойтесь, сделаю всё так, как сказали. Завтра же доложу.
– Ну, дай-то бог, дай-то бог… Свободен! Эй-эй, книгу-то забери!
– Удачи и счастья вам, господин, – вернувшись за книгой, низко поклонился слуга.
Оставив дом на его попечение, Баурджин приоделся и вышел на улицу, с удовольствием подставив лицо весеннему солнышку. С не столь уж далёкого моря дул мягкий тёплый ветер, пахло первыми цветами и травами. Смеющимися весёлыми толпами фланировали по улицам празднично одетые горожане, приветствовали знакомых, улыбались, обменивались шутками и последними новостями. Нойон тоже улыбался этим вовсе незнакомым людям, смеялся над шутками, даже остановился на углу, выпил предложенного одной из шумных компаний вина.
Узенькие улицы постепенно расширялись, вливаясь в шумные и широкие проспекты, пересекающие весь город, прекрасный город Ляоян, Восточную столицу хищной империи чжурчжэней. Великолепные дворцы, украшенные затейливой каменной резьбой и скульптурами, загнутые крыши храмов, зелёная черепица богатых домов шэньши, синяя – городских стен, красная и коричневая – у простых горожан, жёлтая – императорская. Город разноцветных крыш, город приветливых милых людей, город шумящих рынков, роскошных дворцов и храмов. Да, чжурчжэни – сильные, опасные и коварные враги. И всё же жаль будет, если всё это великолепие падёт под копытами коней безжалостных туменов Джэбэ. Жаль… Тем более Ляоян вовсе не чжурчжэньский город. Как и все города империи Цзинь. Чжурчжэни здесь чужаки, завоеватели.