Ну, и дальше, всё в том же духе.
Стихи складывали ночью, на пару с Ченом. Лэй к этому делу явно была не очень способна, отчего тихо страдала, время от времени бросая на князя полные безнадёжной любви взгляды. Об Игдорже речи вообще не шло – да его и не было, ну а старик Лао давно спал. Впрочем, и он всё же проснулся и даже добавил несколько строк – чего уж никак никто не ожидал.
Дочитав, Баурджин подошёл как можно ближе к столику господина Цзяо и низко поклонился.
– Неплохие стихи, – отрывая от лица веер, негромко произнесла куртизанка. – Нет, в самом деле неплохие. Да и чтец неплох. Только раньше, мне кажется, он был больше подвержен влиянию Мэй Яоченя… Помнишь, господин… гм… Бао Чжи?
Баурджин ахнул, узнав и голос, и этот тёмный, полный скрытой ненависти взгляд. Какая там Тань Цзытао?! Девять лет назад он знал эту куртизанку под другим именем – Мэй Цзы!
Глава 13
КРАСИЛЬНЯ
Весна 1211 г. Ляоян
Сановники, моя душа и Бог,
Считаю вас моей судьбы врагами,
Я не желаю ползать перед вами,
Поверженный, лежать у ваших ног!
Мэй Цзы всегда была умной девочкой. Хватило ума и на этот раз – насладившись некоторым смущением Баурджина на приёме у Цзяо Ли, она расхохоталась и, махнув рукой, больше ничего не сказала. Лишь когда князь уходил, его нагнал слуга и передал предложение «уважаемой госпожи Тань Цзытао» о встрече.
Они встретились на следующий день, в небольшой закусочной в квартале Красной птицы. Тань – точнее, Мэй Цзы – шутила, но взгляд по-прежнему оставался напряжённым, злым, волчьим. До тех пор пока Баурджин не упомянул Елюя Люге.
– Елюй Люге? – В глазах Мэй Цзы вспыхнул огонь. – Откуда ты его знаешь, монгол?
– К вашему сведению – найман, а здесь – несчастный беженец, – усмехнулся князь. – Тысячник Елюй Люге с дальней границы – мой добрый друг и приятель!
– Друг?!
– Скажу больше, я от всей души поддерживаю все его планы. Как когда-то поддерживали вы!
Женщина вздрогнула:
– Ты и это знаешь, подлая ищейка?
– Я много чего знаю, Мэй, – ничуть не обиделся князь. – Рассказать про тебя?
– Попробуй.
– Итак… – Баурджин отхлебнул вина. – Начнём с того самого момента, около девяти лет назад, когда ты, любезнейшая Мэй Цзы, возвратилась из монгольских степей с позорно проваленным заданием и без денег. Военным начальникам Цзинь ты была больше не нужна – хорошо ещё, не казнили, – и призрак нищеты забил своими чёрными крыльями прямо над твоей головою.
– Ты прямо как поэт говоришь, – скривилась Мэй Цзы. – Впрочем, продолжай, интересно.
– И тогда ты решила стать куртизанкой. Дело неплохое, и у тебя было всё для начала этой карьеры – красота, холодный ум, кое-какие связи. Не было только одного – денег. Но деньги, как известно, – дело наживное. Думаю, ты немало поимела с кайфынского сяньгуна Ли Дачжао и прочих. С сяньгуна тянула бы деньги и дальше, если б не его молодой воспитанник по имени Елюй Лю…
– Ну хватит! – нервно воскликнула Мэй. – Вижу, что ты много знаешь. Слишком много… – Женщина скривила губы. Белое застывшее лицо её, чуть прищуренные глаза, похожая на гримасу улыбка не обещали собеседнику ничего хорошего.
– У меня такое впечатление, – светски улыбнулся князь, – что ты сейчас просто мечтаешь укоротить мне язык. И, между прочим, зря!
Мэй Цзы поставила недопитый бокал на стол:
– Ну почему же – зря? Врагов, даже вынырнувших из далёкого прошлого, нужно уничтожать, не так ли?
– Врагов – да! Но я-то не враг ни тебе, Мэй Цзы, ни уж тем более Елюю Люге. Он ведь младше тебя?
– Не намного, всего на пять лет. – В глазах женщины появилось мечтательное выражение, как бывает, когда вдруг неожиданно вспоминаешь о действительно дорогом тебе человеке.
Впрочем, Мэй Цзы тут же взяла себя в руки и, язвительно усмехнувшись, поинтересовалась:
– С чего это ты набиваешься нам в друзья?