Ближе к концу апреля, а по местному – периода хлебных дождей третьего месяца весны, снова объявился Пу Линь. С начала весны соседа-каллиграфа было не видно – вероятно, уезжал в служебную командировку либо устраивал личные дела – сколь помнил князь, чиновник, до того пользовавшийся услугами наложниц, собрался жениться по-настоящему.
Они встретились случайно, хотя, конечно, просто не могли не встретиться уже в самое ближайшее время – соседи всё-таки! И понеслось.
– О, любезнейший господин Бао, как я рад видеть вас в добром здравии! Уже ели сегодня? Прошу, зайдёмте ко мне, как обычно, без всяких церемоний, ведь мы же друзья!
Нет, точно Пу Линь был в командировке. И очень может быть – самым непосредственным образом связанной с ведущимися военными действиями, ведь непобедимая конница Чингисхана основательно трясла весь северо-запад цзиньской державы! Да, вот именно – как видно, чиновник соскучился по общению с интеллигентными людьми… такими, как господин Бао Чжи.
– Как с экзаменами, господин Бао?
– Готовлюсь.
– Готовитесь? – Каллиграф округлил глаза. – Что, уже получили допуск?!
– Ну… – Баурджин скромно потупился.
– В таком случае примите мои самые искренние поздравления, дружище Бао!
Князь улыбнулся – он и в самом деле был рад встрече с Пу Линём – и махнул рукой:
– Пустое! Главное – эти экзамены сдать.
– Сдадите, дружище, всенепременно сдадите, уж я в вас уверен.
– Я не так давно познакомился с председателем квалификационной комиссии, – негромко заметил нойон.
– Тем более, дружище Бао, тем более!
– Ах, как я завидую вашему саду, любезнейший Пу Линь! Право же, это прямо чудо какое-то. У вас очень хороший садовник!
– Честно говоря, не очень, – усмехнулся сосед. – Я, любезнейший Бао, и сам очень люблю ухаживать за садом.
– Это видно по всему, друг мой! По всему!
Сад и впрямь был чудесен. Не очень большой, но уютный, с аккуратными клумбами и тщательно подстриженными кустами. Причудливой формы акации, сирень, благоухающие розы, разнообразные цветы на клумбах, высаженные в виде иероглифов, – красота просто неописуемая, сразу видно, что здесь приложен не только труд, но и недюжинные знания, и чувство прекрасного. Да и дом Пу Линя тоже был под стать саду – вполне традиционных форм, но если приглядеться, то видны и хитрые изгибы крыши, и слегка округлые ступеньки, и изящные витые колонны по углам. Что и говорить – очень достойно и красиво жил господин каллиграф! Да и сам Баурджин-нойон, ежели б вдруг так вышло, что пришлось бы жить в городе постоянно, уж конечно перестроил бы своё жилище вот примерно так же, как у Пу Линя, и сад бы разбил, может быть, и не лучше, но и не хуже.
– Что, любуетесь домом? Да проходите в беседку, сейчас слуги принесут вино. Красиво?
– Очень! – честно признался князь.
Каллиграф засмеялся, по всему видно было, что похвала пришлась ему по душе.
– Садитесь, садитесь, любезнейший господин Бао!.. Удобно?
– Вполне.
– Обязательно познакомлю вас с господином Ба Пнём, архитектором и скульптором. Вдруг да вы решитесь-таки перестроить ваш дом. Правда, на то потребуется специальное разрешение градоначальника… Впрочем, он же к вам неплохо относится, так?
– Так, так, дружище Пу Линь, – засмеявшись, покивал Баурджин. – А Ба Иня я немного знаю. Его скульптура – бронзовая улитка – красуется над входом в мою харчевню. Вообще, интересно, что за человек раньше владел моим домом? Ведь если его перестраивать, хорошо бы раздобыть план да и понять, что собой представлял прежний хозяин?
– Логично, – подумав, согласился сосед. – Этот дом, кажется, выморочное имущество?
– Да, выморочное. Я арендую его у городской казны и собираюсь выкупить. Только вот думаю – стоит ли? Можно ли его перестроить, не развалится ли? Или лучше будет приобрести другой дом?
– Жаль, – искренне вздохнул Пу Линь. – Жаль мне будет потерять такого соседа, как вы, дружище Бао! Вот что, вы не торопитесь подыскивать другое жилище, думаю, что и этот дом можно перестроить так, как вам хочется. Я обязательно достану для вас план в архиве, ну и, заодно, поинтересуюсь его прежним хозяином. Знаете, он был ремесленником, точнее, владел какой-то мастерской, простолюдин, человек самого грубого пошиба, просто стыдно было общаться с таким, да и не очень-то хотелось, честно говоря. Ну, о чём можно говорить с человеком, абсолютно равнодушным к наукам и искусствам?