– Конечно, не о чём, дружище Пу Линь! – тут же поддакнул нойон.
На следующий день, через того же Чена, Баурджин узнал некоторые новости о ходе расследования убийства стражника. Слуга-соглядатай, как обычно, явился с докладом к господину Фэнь Ю, вместо которого – тоже как обычно – его принял первый секретарь Лянь – кстати, знакомый князя. К Ляню же – точнее, к отсутствовавшему Фэнь Ю – как раз в это время рвался на приём разъярённый Ба Дунь-шэньши. Орал, ругался, ничуть не стесняясь, вот до чего дошло дело! Оказывается, Ба Дунь был очень недоволен тем, что его соперник Мао Хань по велению начальника господина Фэнь Ю, отпустил восвояси водоноса Дэна Веснушку, отпустил, толком так и не допросив. Даже не успел пытать! И это – практически единственного свидетеля, имеющего все шансы превратиться в подозреваемого! И это в то время, когда восточная стража обнаружила на окраине города труп старика со следами жестоких пыток. И в старике этом быстро опознали смотрителя восточной уборной!
Нехорошая была весть. Баурджин сразу же задумался. Зачем пытали старика смотрителя, было, в общем, понятно – хотели узнать, кто из посетителей в нужное время показался смотрителю хоть чем-нибудь подозрительным. Кто пытал – тоже можно было себе представить, конечно «красные шесты». Но вот зачем они подбросили труп старика? Ведь можно же было просто избавиться от него, в конце концов, обезобразить лицо так, чтобы никто никогда не узнал. А они что сделали? Нате, мол, смотрите! Зачем? В целях устрашения? Может быть. Но кого в этом случае устрашать? Странно.
Да и что такого мог бы рассказать смотритель? Кого вспомнить? Князь усмехнулся. Кого… Лэй, вот кого! Правда, старик помнил её довольно смутно, но под пыткой вполне мог назвать. А узнал бы? Смог бы описать? Что такое необычное есть в Лэй, чего нет в других девчонках? Что бросалось бы в глаза, что можно разглядеть со временем? Ну, стройная, лёгонькая, красивенькая – да мало ли таких в Ляояне? Да она, кажется, тогда была не накрашена. Да не кажется, а точно! Значит, в глазах смотрителя – похожа на мальчика. Ах да, ещё одна примета имелась у Лэй – мозоли-накостницы на обеих руках, следы тренировок. Старик вполне мог это вспомнить. И кого тогда будут искать «красные шесты»? То ли девку, то ли парня, серьёзно занимающегося – занимающуюся – борьбой?
Стройную, красивую, немного угловатую. Найдут? Вряд ли. Ляоян – это не кочевье в степи, а большой и многолюдный город. Город…
Вот опять Баурджин поймал себя на мысли о том, что ему очень нравится городская жизнь. Нравится руководить харчевней, подбивая по вечерам баланс, нравится общаться с людьми, готовиться к экзаменам, ходить по городским улицам, жить в красивом доме с цветущим садом, нравится иметь любимые забегаловки, где можно время от времени посидеть с друзьями, пропустить стаканчик-другой вина.
А ещё нравилось наблюдать за тем, как тренируется Лэй. Князь специально разрешил ей уходить в харчевню чуть позже остальных и с раннего утра любовался, как из угла в угол бегает, летает по двору стройная девичья фигурка, как, не касаясь руками, взбирается по стене дома на крышу и тут же, сделав в воздухе кувырок, мягко, по-кошачьи, приземляется на посыпанный мелкой каменной крошкой двор. А потом, сложив стопкой старые кирпичи, ка-ак даст ребром ладони!
В пыль! Баурджин и не поверил бы никогда в этакое чудо, коли бы собственными глазами не увидел.
Князь, конечно, тоже пытался подражать девушке, и та шла навстречу, показывала те или иные удары, хотя обучать кого-либо не имела права.
– В основе лежит удар, господин! – улыбаясь, напоминала Лэй. – А для удара нужно правильно согнуть руки… Вот так… А вот теперь – неправильно! Вы поднимаете для удара руку слишком медленно. Попробуйте ещё раз… Нет, не то – теперь слишком быстро.
– Ну, не понимаю, – ворчал Баурджин. – То ей медленно, то – быстро.
– Вы видели, господин, как в небо взмывает ястреб? Вот именно так же должна подниматься и ваша рука. Не очень быстро, но и не медленно, я бы сказала – стремительно и дерзко. И падать на врага – словно кирпич… Ой, что вы делаете, господин! Запомните – никогда не сгибайте и не выпрямляйте руки до конца.