— Ты же хотел сделать что-то хорошее. Сам же на собеседовании говорил, что на благо людей работать хочется…
— А вы так и запомнили, ага, как же! Придумали же на ходу!
— Хах… Да брось, ты точно так и сказал!
— Не говорил!
— Говорил, говорил! Помню! Вот этой седой башкой и помню. Так что хватит скулить, боец. Сегодня первые шаги делаем мы, а завтра их будут делать тысячи калек. Кому если не нам ставить такое добро на поток, чтобы новые ноги и руки стали доступны всем. Сам же знаешь, что у нас на пандус, как на Эверест…
— Удивительно воодушевляющая речь на ночь глядя. Вот только почему ветераны? Почему не обычные гражданские?
— Финансирование с МО пополам идет. Да и выбор не плохой. Сам же видел критерии отбора, чтоб образованный, без судимостей, не старше сорока и тд… Военные учет хоть ведут. В администрацию города, вон, зайди, попроси у них такой список, так они охрану вызовут и в дурку тебя сдадут.
— Утрируете…
— Утрирую, — турникет прокрутился и встал замертво. — Ладно, Леш. Пойду я…
— Кстати, а вы-то чего задерживаетесь?
Мужчина пожал плечами. — За тобой приглядываю.
Юрий Евгеньевич свернул на закрытую парковку для привилегированного персонала, а Леша побрел дальше, к дороге, вдоль которой с трудом припарковал свою японочку.
А она стоит, красивая, нализанная. Низкая двух дверная машина, что когда-то считалась настоящим спорткаром, ждала своего хозяина с девяносто седьмого года. И только пару лет назад дождалась. Фары уже помутнели, стекла затерлись, краска местами облезла, но машина работала как часы. Особенно мотор, который до сих пор вгоняет в панику автосервисы. Мотор, который Леша уже пару раз разбирал, затаскивая в свою квартиру на шестнадцатом этаже новостройки.
— Тааак, — потертый запасной ключ сверкнул в полумраке. Запасной, потому что основной комплект давно был утерян.
Ключ как по маслу зашел в замочную скважину двери и провернулся. Сломался, и остался торчать внутри.
— Черт…
Это никогда не кончится
Зеленый газон на территории реабилитационного центра стелился ковром. Так и хотелось лечь на него и уснуть, но Женя пристально смотрел за тем, как инженер пристегивает к нему эти несуразные и неказистые ноги.
— Забыл спросить, а дизайнеров у вас в штате нету?
— Нету.
— А то подправили бы…
— Еще слово и я покрашу их в розовый.
— Не, ну я серьезно, у нас кустари вещи красивее делали. Царь-мангал не в счет, но все-же…
— Это прототип, да и зачем утяжелять конструкцию ради красоты? Мы тут немного другим заняты. Пусть хоть работать начнет, а там уже после отладки и подумаем. Я даже позволю тебе нарисовать эскиз, — отшутился Леша. Они за прошедший месяц с Женей довольно часто общались. Женя не был дураком, поэтому общий язык в итоге получилось найти. Порой даже начал проскакивать черный юмор, за который Алексею почему-то перестало быть стыдно. Женя заразил.
— Они не тяжелые, если че. Мясные ноги были тяжелее…
— Честно сказать, меня тоже бесит, что они похожи на две палки, с лапшой проводов вокруг.
— И годролиний. Кстати, а ты сам это все делал?
— Пластину доработали коллеги. А палки-ковырялки…
— «Ноги».
— «Ноги» делал сам.
— И трубки развальцовывал, и компрессора внутрь ставил…
— И подбирал клапана и гидроцилиндры…
— И сварщик, и электрик…
— И чтец, и жнец, и на дуде дудец. Все, — радостно подскочил Леша. — Пробуй!
— Пробую. Ничего.
— Да е-мое! Когда ж это… — присмотрелся. — А, включить забыл!
Компрессор за доли секунды нагнал давление в мизерный бак. Прожужжал еле слышно и замолк. Блестящий шток начал тонуть в цилиндре, и рука инженера почувствовала, как по линиям движется масло. Нога согнулась, и компрессор снова включился, догнал давление до рабочего.
— Чел, — ошеломленно посмотрел на инженера Женя. — Чел! Я ногу согнул!
— Так и хотел?
— Нет, хотел разогнуть, но… — солдат вздрогнул, когда Алексей подхватил с его бедра планшет. Вывел на экран параметры импульсов нервных окончаний с пластины и подкорректировал точки выхода сигнала. — Эй! А вот теперь она разогнулась!
— Как и хотел?
— Да, твою мать! ДА!
— Тихо, остынь! Ты щас столько шумов тут наделал, что программа запуталась. Можешь радоваться вполсилы?
— АЛО?! ЛЕША! Она двигается!
— Да вижу я!
— Двигается!
— Господи, да успокойся, — повеселел инженер и сел на скамейку рядом. Посмотрел на ровный газон и поймал себя на мысли, что хочет прогулять работу и поваляться на этой траве. И так весь месяц пахал без продыху. Вот только не потому, что надо, а потому, что стало интересно. Идеи в голове появлялись быстро, и обдумывать их было даже приятно. Вот что значит работа, которая по душе.