— Я закончил, Блэр. Ладно? Я больше не буду держать ее в неведении только потому, что ты не хочешь, чтобы она тебя возненавидела. Если ты ей не скажешь, это сделаю я.
— Ты не знаешь всей истории.
— Я расскажу ей все, что знаю я.
— Не смей, Джексон.
— Нет. Тебе нужно признать, что ты бросила ее и ее мать, когда они больше всего нуждались в тебе.
— Я их не бросала, и ты это знаешь.
— Ты убежала и никогда не оглядывалась. Эльза потеряла из-за этого свою мать и семью.
У меня трясутся колени, и я не могу стоять. Никаких других звуков не доносится, и я тихо отхожу от их двери.
Мое сердце колотится в груди.
Тук.
Тук.
Тук.
Тетя бросила нас?
Что это должно означать?
Тетя не бросала нас. Она спасла меня. Она не смогла бы спасти меня, если бы бросила. Дядя, должно быть, ошибается.
Он должен ошибаться.
Глава 27
Эльза
Я не могу сосредоточиться во время ужина с Ноксом.
Он привел меня в кафе, где мы с Эйденом обычно обедаем. Я удивлена, что он знает о существовании этого места.
Даже со знакомой обстановкой и шутками Нокса я не могу сосредоточиться.
Я ковыряюсь в своем салате, но едва попробовала его.
Мои ноги подскакивают под столом. Я опорожнила дезинфицирующее средство для рук, но зуд под кожей не проходит.
Разговор между тетей и дядей продолжает крутиться в глубине сознания по бесконечной петле.
Он сказал, что она бросила нас. Бросила нас.
И из-за этого я потеряла маму? Как? Как, черт возьми, это произошло?
— Эльза?
Моя голова резко поднимается от голоса Нокса. Я так крепко сжимаю вилку, что белеют костяшки пальцев. Думаю, что и лицо тоже.
— Прости. — я выдавливаю неловкую улыбку. — Я слегка рассеянная сегодня.
— Все нормально. Мы можем сделать это в другой раз, если хочешь.
— Безусловно. — я провожу вилкой по салату. — Мне действительно жаль, Нокс. Мне нравится твоя компания. Я просто не в своем уме.
— Семейные проблемы?
Я морщусь.
— Вроде того.
— Я полностью понимаю. У меня властный отец.
— Да?
— Он помешан на контроле и вряд ли чем-то доволен. Думаю, все это передалось мне.
Я невольно улыбаюсь.
— Ты не помешан на контроле, Нокс.
— Я могу, — усмехается он. — В любом случае, все, что я пытаюсь сказать, это то, что родители такие. Я стараюсь быть хорошим сыном и давать ему то, что он хочет, даже если это почти невозможно.
Я на мгновение беру его за руку.
— Уверена, что он гордится тобой.
— Вот на что я надеюсь. — на секунду его глаза кажутся потерянными. — Я хочу быть его любимым сыном.
— Я в этом не сомневаюсь.
Он пожимает плечами.
— Пока нет, но я нашел лазейку, чтобы занять эту позицию. В любом случае, я понимаю, каково это, когда родители многого ожидают от тебя.
Если бы только это было так.
Ожидания тети и дяди — это Кембридж, и я уже продалась этому. Но это крупнее и опаснее.
Как я должна справляться с секретами из прошлого?
По пути на улицу я замечаю мужчину средних лет, сидящего за дальним столиком.
Это тот же самый человек, который обычно сидит наверху.
Это странный, вне телесный опыт видеть, как он меняет обстановку. Он был частью декора наверху, когда мы с Эйденом обедали.
Это заставляет меня скучать по Эйдену.
Черт бы его побрал.
Он не может быть рядом, когда я больше всего в нем нуждаюсь.
Ноксу нужно заехать за своим отцом, но он предлагает сначала довезти меня. Я отказываюсь и беру такси. Я и так уже достаточно обременяла его на этот вечер.
Движение ужасное, требуется около часа, чтобы добраться домой. Я физически и морально истощена, когда набираю код и захожу внутрь.
Я стою в темноте у входа, опустив руки по обе стороны от себя.
Слезы наполняют мои глаза, и я борюсь с желанием рухнуть в прихожей.
Абсолютно ужасно стоять здесь, в месте, которое я называла домом последние десять лет, и ощущать себя чужой.
Как будто мне здесь не место.
Стены. Темнота. Все это кажется неправильным.
Я не должна быть здесь.
Мой дом в Бирмингеме.
Я закрываю глаза от этой случайной мысли. У меня ничего нет в Бирмингеме и, конечно же, никого.
Лондон мой дом. Это мой дом.
Ну и что с того, что тетя бросила нас? Она вернулась за мной и воспитала меня, как родную дочь. Однажды она сказала мне, что они с дядей Джексоном на ранней стадии своих отношений решили не заводить детей, потому что их жизненные цели будут противоречить воспитанию, которое они должны обеспечить ребенку.