Это изменчивая сторона Эйдена, которую мне следует опасаться.
Чудовищная сторона, о которой бабушки предупреждают своих внуков.
И все же я держу подбородок высоко поднятым.
— Ты тоже привёл Сильвер в наш бассейн, помнишь? Назло мне.
— Я ее не приводил. Она сама пришла.
— Ох, да. Тогда ты просто сидел с ней. Я видела фотографию на ее страничке.
— Это был не я.
— Тогда кто это был?
— Никто, о ком тебе не стоит беспокоиться, и не меняй тему. Это касается тебя, милая. — он переворачивает меня, и я вскрикиваю, когда мои колени ударяются об пол. В итоге я полулежу на диване. — Наверное, я должен напомнить, кому ты принадлежишь, а? — он стягивает с меня джинсы, и холодный воздух ударяет меня. — Я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь двигаться, не говоря уже о том, чтобы думать о ком-то еще.
Щупальце возбуждения и страха пронзает насквозь. Как бы сильно я ни жаждала интенсивности Эйдена, сейчас он непостоянен.
Кроме того, я сказала ему, что он не прикоснется ко мне, не рассказав мне лакомый кусочек своей истории.
Он застигнут врасплох и ослеплен гневом, так что это может быть моим идеальным шансом что-то из него вытянуть.
Ты играешь с огнем, Эльза. Ты сгоришь.
Я скорее сгорю, чем буду все время проигрывать ему.
Он стягивает майку через мою голову, оставляя меня в одном нижнем белье.
— Ты заплатишь за каждую секунду, проведенную с ним. — он резко хватает меня за ягодицы. — Друг? К черту это и к черту его за то, что он заставил тебя так думать.
— О чем ты говоришь?
— Он не смотрит на тебя, как на друга. Он смотрит на тебя так, словно хочет угрожать тому, что, блядь, принадлежит мне. — позади меня раздается звук расстегиваемой молнии. — Мы это исправим. Ты позволишь мне трахать тебя, пока ты не сможешь двигаться, а потом будешь умолять о большем, хм, милая?
Я подавляю стон, пытающийся вырваться наружу. Если я покажу, что мне это нравится, Эйден воспользуется всеми преимуществами и поглотит меня, пока от меня ничего не останется.
— Расскажи мне что-то.
Я хватаюсь за край дивана.
Он цокает.
— Ты потеряла право вести переговоры, когда облажалась и нарушила мои правила, милая.
— У тебя нет правил.
Он расстегивает мой лифчик, позволяя ему упасть на пол. Мои груди свободно подпрыгивают, а полностью возбужденные соски пульсируют, касаясь края дивана.
— Теперь есть. — он протягивает руку и сжимает сосок так сильно, что я задыхаюсь. — Ты не встречаешься с другими парнями. Ты не смотришь на них. Ты, блядь, не дышишь рядом с ними. Это ясно?
Я поджимаю губы, отказываясь дать ему удовольствие увидеть, как я соглашаюсь.
Он срывает с меня нижнее белье, и я вздрагиваю от трения. Мои глаза на мгновение закрываются.
О, Боже.
Если он продолжит так беззастенчиво прикасаться ко мне, я ни за что не смогу устоять перед ним, даже если он мне ничего не расскажет.
Его твердый член устраивается между моих бедер, угрожая напротив моего входа.
— Я не расслышал твоего ответа. Это, блядь, ясно?
Когда я ничего не говорю, он раздвигает мои ягодицы грубыми руками и скользит своим членом к моей заднему входу.
Мои глаза расширяются, и я сильнее сжимаю диван.
— Э-Эйден? Какого черта ты делаешь?
— Жду твоего ответа, — он звучит небрежно, но я узнаю темноту в его тоне. — И подумываю трахнуть тебя сюда. Хмм. Это единственная дырочка, на которую я еще не претендовал.
Его член все больше входит в меня, слегка растягивая сзади.
Мои лопатки сжимаются от страха. Он бы этого не сделал, верно? Я слышала, что анальный секс требует большой подготовки и подобного дерьма.
— Просто, чтобы ты знала. — он наклоняется, шепча жаркие знойные слова. — Это будет чертовски больно.
Я сглатываю, но это не останавливает крошечные вспышки удовольствия, сжимать сердце.
Со мной действительно что-то не так.
Он впервые угрожает трахнуть меня в задницу, и я чертовски возбуждена. Требуется секунда, чтобы собраться с мыслями.
— Расскажи мне что-то, Эйден. Что угодно.
— Почему я должен? Я могу просто взять тебя. Хм. — он проводит пальцем от моей киски к моей заднице, размазывая влагу вокруг члена, который все еще у моего заднего входа. — Ты и так чертовски мокрая.
— Сделка есть сделка, Эйден. — я сжимаю губы, пытаясь сдержать стон, чтобы он не вырвался наружу. — Ты нарушаешь ее прямо сейчас.
— И я должен заботиться об этом?
— Да, ты должен! Потому что это причиняет мне внутреннюю боль.
На мгновение он останавливается. Думаю, что он отстанет или что-то в этом роде, но он только скользит своим членом к моему входу, кончик оседает там.