Я крепче сжимаю телефон.
Чертов Нэш.
Я надеру ему зад.
Я набираю номер Куинс и печатаю.
Эйден: Нэш трахнул Джонсон из команды по легкой атлетике.
Ответ приходит незамедлительно.
Куинс: Какого черта?
Эйден: Я подумал, что тебе следует знать.
Я улыбаюсь, направляясь к двери. Это научит его перестать издеваться надо мной.
Если он хочет войны, то война это то, что он получит.
— Она Стил, Эйден. Разрушение у них в крови, — кричит Джонатан мне вслед.
Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.
— И в нашей крови тоже.
— Думаешь, она все еще будет любить тебя после того, как вспомнит твое чудовищное прошлое?
Мой левый глаз дергается, но я жду, пока это прекратиться, и поворачиваюсь к нему лицом.
— Алисия любила тебя даже после того, как узнала, что ты монстр.
Его лицо вытягивается, когда он роняет свою собственную королеву. Звук удара шахматной фигуры о доску эхом отдается в тишине кабинета.
— Мы оба знаем, чем это закончилось для нее.
Глава 37
Эльза
Пот покрывает мои конечности, на лбу выступают бисеринки.
Дыхание становится прерывистым и выходит из-под контроля.
Кожа скрипит подо мной.
За закрытыми глазами слишком темно.
— Ты видишь ступеньки? — спрашивает доктор Хан, сидящий напротив меня.
— Это та же самая темная лестница. Видна старая деревянная дверь. Она похоже на ту, которая встречаются в фильмах о Второй мировой войне или что-то в этом роде.
— Продолжай, — настаивает он.
Мои плечи распрямляются, но я не останавливаюсь, сосредоточиваясь на страхе.
Страх временен по сравнению с моей жаждой правды.
Сейчас больше, чем когда-либо, мне нужно знать, что находится в этом подвале.
Я сказала доктору Хану, что больше не заблокирую себя. Что на этот раз я запомню.
Я запомню Илая и своих родителей.
Я запомню всё и всех.
Мое дыхание замедляется, когда я спускаюсь по ступенькам.
Свет становится тусклее с каждым шагом. Тени темнеют, образуя вокруг черный туман. Я чувствую, как монстры шепчутся на моей коже и царапают спину.
Возвращайся туда, откуда пришла.
Тебе здесь не место.
Нет. Это мой дом, и именно здесь мое место.
С глубоким прерывистым вздохом я продолжаю идти. Все, на чем я сосредотачиваюсь, это старая дверь в подвал.
Там что-то важное.
Что-то вроде правды.
Разве они не говорят, что правда освобождает тебя?
— Замедлись и отключись, — голос доктора Хана становится тише. — Замедлись и отключись. Замедлись и отключись... полностью отключись.
Я стою перед дверью, только это не я. Я подношу руки к лицу, и это маленькие-маленькие ручки. Мои ноги и тело тоже маленькие. Моя макушка едва достает до ручки.
Семилетняя версия меня.
Та, кто все стерла.
В моей правой руке болтаются ключи, а в другой маленькая лампа.
Я украла ключи у мамы.
Она накрасила губы красной помадой и легла спать, так что сюда она не придет.
Ключи звенят, и мое дыхание дрожит вместе с ними.
Это первый раз, когда я краду ключи у мамы. Она разозлится, но я подарю ей красную розу, чтобы она перестала злиться.
Я приставляю ухо к двери.
Я снова это слышу. Хныканье.
Хммм.
Хммм...
Хммм...Хммм...
Боль пронзает мое сердце, будто эти монстры сжимают его.
С тех пор как тот, кого не назовут по имени, отправился на небеса, я слышу подобные голоса в подвале.
Папа сказал мне никогда больше сюда не возвращаться.
Дядя Редж сказал мне, что это «ради меня». Не знаю, что значит «ради меня».
В прошлом месяце мама нашла меня здесь, прячущуюся, и ударила по спине своим хлыстом.
Я не сказала об этом папе, потому что он поссорится с мамой, а мне не нравится, когда они ссорятся.
Поэтому я перестала приходить сюда. Не хочу, чтобы мама злилась на меня. Не хочу, чтобы папа злился на маму.
Но сегодня все по-другому.
Раньше эти всхлипы и стоны длились всего один день, прежде чем исчезнуть. Эти всхлипы длятся уже три дня.
Целых три дня.
Эти монстры, должно быть, делают что-то подобное тому, что они сделали с тем, чье имя не будет названо.