Кошмар Искры перешел в реверсивное сновидение, потому что, потеряв сознание на пыточном столе метаботов, она снова перенеслась домой, на этот раз в рабочий кабинет отца в недосягаемом Ульяновске. В распахнутое окно на первом этаже с интересом заглядывают вишневые ветки, роняя белые лепестки на пол, а махина принтера, громоздящаяся у двери, с легким шипением печатает новую модель шаттла, которая займет почетное место среди десятков других мини-кораблей в особом шкафу. Маленькая Искра сидит на отцовских коленях, глядит то на планшет, где рождается очередное чудо, порожденное инженерным гением старшего Капитонова, то на блестящие дверцы шкафа-витрины, куда детям нельзя. От отца пахнет чаем с лимоном, печеньем с корицей и хвойным одеколоном, в очках задорно отражаются блики с экрана, на губах – смешинка, потому что скучающая Искра то и дело начинает его щекотать. Ей шесть, а впереди целая жизнь, которая, конечно, должна быть наполнена исключительно счастьем.
Порыв ветра забрасывает маленькую Искру вишневыми лепестками, и она больше не видит, потому что вновь оказывается в тюремной камере метаботов. Там темно и тихо, не считая моментов, когда ее хриплые крики раздирают пространство, словно ржавый нож вонзается в уставшую плоть. Горло будто набито стеклом, но Искра кричит снова и снова, пока не начинает задыхаться от удушливых щупалец зловония, проникающих отовсюду в нос, разъедающих глаза и кожу. Сначала она еще пыталась определить вонь, больше для того, чтобы не забыть то человеческое, что пытались вытравить из пленных метаботы. Так могла вонять тухлая рыба, если ее напичкать луком с чесноком и спустить в канализацию. Потом зловоние принимало сладковатые оттенки гниющего мяса в помойном ведре, а дальше фантазия Искры заканчивалась, уступая место постоянной спутнице – боли. Та конкуренции не терпела, вытесняя из мира Искры все до последнего воспоминания.
Молодая женщина дернула головой, стукнувшись о мягкую обшивку криогенной капсулы, и плавно перетекла в другой кошмар. Боль стала ее подругой, отправляясь с ней повсюду, куда бы Искру не забросило. Вот и в госпитале, когда он, тот, кого Искра и не надеялась встретить, вдруг неожиданно появился, заявив, что пришел попрощаться навсегда, уже другая боль крепко сжала ее сердце и давила до тех пор, пока Искра не выдержала и не разрыдалась вопреки строгому наказу доктора новые глаза не напрягать. Правда – напиток горький, неприятный, а, в ее случае, еще и ядовитый. Новая Искра была не нужна человеку, мысли о котором помогли выжить.
Криогенный контейнер наблюдателя, лейтенанта космических разведывательных сил Российской Империи Искры Капитоновой мигнул красным, предупреждая о сбое, но ИскИну «Старца» было не до него, так как сбой случился во всех криогенных капсулах транспортера. Между тем, кошмар Искры перешел на новый уровень, лишив ее образов прошлого и превратившись во вполне реальные физические ощущения. В голове полыхнуло, вены обожгло, и по телу потекла лава – то в систему жизнеобеспечения криогенного отсека попал яд.
Контракт, заключенный Искрой с корпорацией «Росресурс», был строго засекречен, и только ИскИн «Старца» по имени Маша знала о секретах лейтенанта Капитоновой. Условия сотрудничества были просты. Долг, в который влезла Искра после лечения, обещали списать за четыре года работы в качестве наблюдателя на кораблях дальней разведки. Обязанности Искры были простыми. При возникновении внештатной ситуации на транспортере ИскИн выводил ее из криогенного сна и передавал инструкции штаба.
После войны с метаботами доверие к ИскИнам было окончательно подорвано, и, хотя без их помощи человечество вряд ли смогло самостоятельно ходить, однако оно приготовило себе костыль – на всякий случай. Таким костылем себя чувствовала Искра, потому что ничего полезного она до сих пор не сделала, хотя один раз ее уже пробуждали. Космический мусор попал в охлаждающий отсек реактора. ИскИн благополучно заменил поврежденный управляющий клапан и топливный насос, но все равно разбудил Искру, потому что так требовали инструкции. Осмотрев повреждение и проделанный ремонт, Искра отчиталась штабу и вернулась в криогенный сон.
Последний контракт отдавал политическим душком и заведомо сулил неприятности, но Искра понадеялась, что чаша ее страданий испита до дна, и что через два года лампу на окне своей комнаты в родительском доме она все-таки зажжет.