— Да всё в порядке у меня! — орёт поручик. — Мундир порвал, гнида!
Генриетта отталкивает всех, бросается мне на шею. Верещит что-то радостное. Доктор подходит ко мне, отодвигает Генриетту. Ощупывает меня, раздвигает пальцами дыру в рубашке. Качает головой.
— Всё в порядке, доктор, — говорю. Спокойно, аж сам себе удивляюсь.
Врач пожимает плечами, утирает лысину, фыркает. Берёт меня за руку и зачем-то щупает пульс. Ещё раз пожимает плечами и отходит.
— О, мой друг! — щебечет моя девушка. — О, как я рада! Вы целы! Это надо отпраздновать!
Меня хлопают по плечу. Мой секундант, репортёр Иванищев.
— Мадемуазель говорит дело, — сам довольный, будто это он цел остался. — Пойдёмте в ресторан. Здесь недалеко. Заодно побеседуем. Дадите интервью для газеты.
Киваю. Вот и случай поболтать с агентом. Сам пришёл.
Чувствую чей-то взгляд, поднимаю глаза. Прямо напротив меня среди зрителей стоит знатный эльв — глава местной общины. С ним под ручку эльвийка, хозяйка борделя «Невинная лилия». Оба уставились, того гляди дырку прожгут глазами.
Эльвийка встретилась со мной взглядом, улыбнулась. А меня как толкнуло. Это они. Они всё устроили. Не знаю как, но эта дуэль — их рук дело. Если б я в последний момент не увернулся — убил бы меня поручик Филинов. А эльвы ни при чём. Эльвы не убивают.
Глава 14
— Не там ищете, господин ищейка, — репортёр сунул в рот солёный рыжик, смачно прожевал. Рыгнул, извинился. — Пардон, небольшое несварение.
— Откуда вам знать, где я ищу? — я пошаркал чашкой по блюдцу.
Есть не хотелось. Отбило у меня аппетит. Если эльвы решили меня прикончить, плохо дело. Прикончат, к гадалке не ходи.
Да ещё обедать за последние копейки противно. Я как увидел ресторан, куда этот журналюга нас притащил, едва не сбежал. Там одна чашка чая стоит, как целый обед в обычной забегаловке. У меня же денег останется — только на извозчике девчонку довезти до дома. А там уж можно и пешочком.
Репортёр сразу понял, говорит:
— Ничего, я здесь постоянный клиент. Иванищева каждый ресторатор знает. Ежели что, такую заметочку накатаю — все посетители разбегутся. Пойдёмте, сегодня я угощаю!
С намёком такой — типа сегодня я, завтра — ты.
Отказался я, сказал, что за свои поем. Тоже с намёком — мзды не беру.
***
Фыркнул репортёр, усишки разгладил. На спинку стула откинулся, глядит как на дурака.
— Да об этом весь город знает. Вы, господа полиция, столько шуму подняли, чертям в аду жарко.
— Работаем, — говорю.
А сам смотрю на Генриетту. Она за соседний столик сбежала. Скучно ей стало от нашего разговора. Увидала подружек с кавалерами, и вперёд. Сидят, шампанское пьют, смеются.
— Плохо работаете, — репортёр тоже на девушек глядит, усишки поглаживает. Чисто кот. — Зря государевы деньги проедаете.
— Зря, говорите? — отвечаю. Вытащил из кармашка визитную карточку, показал ему. — Не ваша, случайно?
Скривился репортёр, лицо стало кислое, как лимон пожевал.
— Отдал меня господин лейтенант, значит. По рукам пустил. Что ж, понятно. Им на повышение, а Иванищева — на место. Гав-гав.
— Руки вам никто не выкручивал, — говорю. Надо его на место поставить, точно. Уж очень рожа наглая. — Сами согласились.
Вижу — угадал. Иванищев челюсти сжал, как бульдог. Глаза злые стали. Но усмехается, вид делает, что ему смешно.
— И это вам сказали... Никакой чести у людей.
— Ближе к делу, — говорю. — Что значит — не там ищете?
Помолчал он, усишки пощипал.
— А вы, господин стажёр, не из эльвов сами будете?
Молчу. Не его собачье дело, кто я по крови.
— Ладно, ладно. Понял. Вот по чести — вы ведь не думаете, что инороды поезд взорвали?
Тут он угадал. И сказать-то нечего.
— Ага, молчите, не отвечаете! Значит, правда. Так я вам вот что скажу — зря вы инородов в поля разогнали. Помещики наши их пахать погонят, а что толку? Прогресс надо двигать! А мы всё по-старинке, всё дедовскими обычаем живём...
— Вы не ответили.
— Не ответил? Кто у нас, кроме гобов несчастных и оргов на такое способен? Проснитесь, господа. У вас под носом крысы бегают, а вы не ловите.
— Может, хватит загадки загадывать? — говорю. — Если сказать нечего, так я пойду.
Хихикнул он, гаденько так. На Генриетту покосился.
— Нет терпения, господин стажёр? Опять же, понимаю. Всё, всё, шутка. Знать хотите? Я помогу. Иванищев весь город знает, как свои пять пальцев. Вы про «Народ и Волю» слышали?