Сжал я камень в ладони — как будто ежа схватил. Раскалённого, в иголках.
Захрустело. Словно печенька в руке раскрошилась.
Разжал пальцы, смотрю — в ладони вместо булыжника мелкая каменная крошка и обрывок верёвочки.
Амбалы за моей спиной дружно охнули. Стряпчий на ладонь мне уставился, глазами моргает.
— Ну что? — покровитель Генриетты говорит. — Сделано дело?
Поморгал стряпчий, глянул на меня с испугом, ответил:
— Да, всё в порядке. Амулет уничтожен, значит, сработало.
А сам как-то задёргался, несессер свой сложил, говорит:
— С вас две цены, как договаривались.
Помещик Алексеев бумажник вытащил, две белые бумажки отмусолил:
— Держите, мэтр.
Стряпчий деньги взял, на меня напоследок глянул, странно так, и быстренько ушёл. Только каблуки застучали.
Повернулся я к Алексееву, говорю:
— Ну что, договор? — и руку ему протянул.
Вижу, не хочет он мне руку жать, брезгует. Я же для него так — наёмный работник, мальчик на побегушках. Но ничего, помещик с дивана встал, тоже руку протянул:
— Договорились.
Сжал я ему ладонь покрепче. Крошки от рассыпавшегося амулета укололи кожу. Ну, давай, котик Талисман, не подведи. Покажи, что этот хмырь вытворяет незаконного. Я же ведь только для этого старался, овечкой прикидывался. С амбалами не дрался, на всё соглашался... Чтоб хмырю этому руку без помех пожать. Чтобы видение получить, как тогда, в полицейском подвале, у трупа гоблина.
А заклятье мне нипочём. Тогда, у Филинова, похожее заклятье не очень-то сработало. Наверное, из-за моей печати. Ведь как сказал покойный Альфрид, подельник мой: ты гаситель, Дмитрий. Редкий дар, высоко ценится у тех, кто понимает...
Так что плевать мне было на Филинова, в опасности он или нет.
Сейчас хотел я увидеть, как помещик Алексеев динамит в паровоз засовывает. Хотел увидеть, как он заклятье на молчание ставит. Что его Рыбаком называют...
А увидел, как этот гад в постели с моей девушкой кувыркается. Да не один раз. Прямо здесь, на диване, на ковре, в ванной... Ох, ёлки... Лучше бы мне ничего не видеть, чем такое. И пользы никакой, и на душе мерзко, словами не передать.
Выпустил я его руку, ладонь о штаны вытер. А папик улыбнулся, говорит:
— За дело, господин полицейский. Время не ждёт!
***
Так что наутро, едва рассвело, покатили мы до каменного карьера. Я и моя охрана. Подпрапорщик Кошкин и двое служивых — рядовой Банник и рядовой Шнитке. С комфортом покатили, на личной коляске господина Алексеева. Помещика и бизнесмена.
Не поскупился Алексеев, денег отсыпал бумажками и серебром — на разные нужды. Да ещё собственной рукой записочку начеркал — для управляющего. Чтобы встретили нас как полагается, и всякое содействие господину Найдёнову оказали.
Покатили с ветерком. Мимо полей и лесов. Всё вокруг в снегу, солнце красным краешком над горизонтом встаёт, красота. Но как вылезли из коляски, всё удовольствие и закончилось. Мрачное место — каменный карьер. Глушь, лес кругом и ветер ледяной насквозь.
Домишки возле карьера деревянные, для управляющего, для охраны. Работяги в бараках живут, так себе жильё.
Управляющего чуть кондратий не хватил, когда мы появились. Ещё бы, полицейский со значком и офицер с солдатами.
Пока я бумажку от хозяина — господина Алексеева — из кармана доставал, бедняга весь употел от волнения.
Бумажку взял, прочитал, выдохнул с облегчением, лоб утёр.
— Так вас хозяин прислал? — говорит. — Всё покажем, всё расскажем в лучшем виде. Вот, извольте, бумаги, книги бухгалтерские. Всё в полном порядке.
— Книги я потом посмотрю, — отвечаю. Сурово так, чтоб не радовался слишком. — Сначала пройдёмся. Свой глазок — смотрок.
— Сию минуту! — управляющий шубу лисью накинул, шапку надвинул поглубже. — Пожалуйте за мной. Самолично проведу, раз хозяин велел.
Пошли мы смотреть. Мрачное место, не хотел бы я здесь работать. Повезло мне, что я в тело полицейского стажёра попал. А если бы сюда... даже думать не хочется.
Долго мы ходили. Я промёрз весь, хорошо хоть шинель тёплая. Осмотрел всё сверху донизу. Весь путь проследил, которым динамит подвозят и в дело пускают.
— Не извольте беспокоиться, — управляющий говорит, — у нас учёт строгий. Каждый ящик, каждая динамитная шашка отмечены. Те, что пропали, в книге записаны, как положено. У нас всё учтено, с этим строго!
Зашли на склад. Для динамита особая каморка, дверь с навесным замком. Ключ управляющий с пояса снял, зашли мы.