— Внимание, сейчас вылетит птичка! — весело крикнул репортёр.
А чего кричать, птичка-то уже вылетела. Вот же хмырь этот Иванищев.
***
Иностранец удалился — весь красный. Ушёл, фырчит, ругается по своему. Весь моцион с пищеварением ему журналист испоганил. Тут разозлишься, весь приличный вид потеряешь.
Иванищев свой фотоаппарат складывает, сам смеётся:
— Видали, как я его зацепил? А снимок какой удачный поймал? Отличная выйдет статейка, любо-дорого!
— Они что, правда паровоз конкурентов испортили? — спрашиваю. Вот так дела открываются. Акулы капитализма в полный рост.
— Кто его знает, — отвечает журналист. — Наше дело поставить вопрос.
— Ага, — говорю. — А потом посмотреть, как человек трепыхаться будет.
— Вот! — Иванищев ткнул в меня пальцем. — Вы понимаете!
Взял я его за локоток, отвёл в сторонку. Говорю:
— У меня к вам дело, господин журналист. Государственной важности.
Иванищев сразу скучный стал, куда улыбка девалась. Говорит хмуро:
— Так и знал, что вы за этим. Что вам?
— Мне нужен адрес. Адрес конспиративной квартиры.
Журналист аж побледнел. По сторонам огляделся, шепчет:
— Что вы такое говорите, господин Найдёнов? Откуда мне знать такое?
— Назвался груздем, полезай в кузов, — отвечаю. Взял его покрепче за локоть. Журналист дёрнулся, а я держу, не отпускаю. — Я же не спрашиваю вас, отчего на прошлый адрес, что вы мне дали, облава пришла. Как раз когда я там был.
Журналист побледнел, головой мотает:
— Я здесь не виноват. Случайность, чистая случайность...
Ну я ему опомниться не даю, жму дальше:
— Где главарь народовольцев? Где его найти?
— Кто? — на Иванищева смотреть жалко — трясётся весь.
— Некий Швейцар. Мне стало известно, что он имеет жильё в городе. Адрес. Мне нужен адрес.
— Да откуда я знаю? — завопил шёпотом журналист.
Прижал я его покрепче, в глаза ему глянул и говорю, задушевно так:
— Смотрю я на вас, господин Иванищев, и вижу человека, который всё про всех знает. А тут какая-то амнезия. Странно это. Уж не скрываете ли чего?
— Послушайте, послушайте, господин Найдёнов, — бормочет журналист. — Моя осведомлённость сильно преувеличена...
— Говорите уже, — я ему в глаза заглянул, улыбку как у маньяка состроил.
Как там инженер Краевский сказал: взгляд у меня страшный? Мне-то себя со стороны не видно, как оно там с глазами. Но, видать, правда.
Смотрю, а журналист потеет, волнуется. Подёргался Иванищев, поёрзал, говорит:
— Есть у меня один адресок. Так, на всякий случай запомнил. Слышал краем уха, случайно.
Сказал журналист мне адрес, и шепчет:
— Только вы уж толпой туда не ломитесь. Может, там и нет никого.
Отпустил я его, он плечами подёргал недовольно, лицо обиженное сделал. Ничего, переживёт.
Глава 29
На конспиративную квартиру я пошёл один. Ну как один — своих солдатиков прихватил, для поддержки. Перед этим, не будь дураком, разведку произвёл. Сам походил вокруг, незаметно. Мои солдатики тоже возле дома кругом походили, вроде как случайно. Дом — громко сказано, так, небольшая, мелким тёсом обшитая изба на три окна. Окна над землёй едва приподняты, занавески ситцевые. Заборчик из деревянных плашек, калитка — пинком открыть можно.
Пока я вокруг слонялся, заметил пивнушку. Как раз наискосок через улицу от нужного дома. Так себе кабачок, грязновато, пованивает, но для дела самое оно. Сиди сколько хочешь, только плати. Там я и засел, не столько пил, сколько под стол вылил.
Муторное это занятие — в наблюдении сидеть. Или как это называется. Но деваться некуда. Мне же Бургачёв прямо сказал: иди, Найдёнов, в поля, ищи пропавшего гоблина. Остальное не твоего ума дело. Сказал так, что ясно — если что, шутить не будет.
Хотел я найти шефа, Викентия Васильевича, чтобы указания свои подтвердил насчёт меня. Что я не просто так следствие веду. Ну и Бургачёву нос утереть. Так нету шефа. То есть он жив-здоров, но застать его никак невозможно. А сотовых телефонов здесь ещё не придумали. Да и то, небось, недоступен был бы по закону подлости.
Так что торчу я здесь на свой страх и риск.
Решил я сначала хорошенько осмотреться. Может, там и правда нет никого, а я толпу полицейских приведу с винтовками. Стрёмно же будет. Смеяться станут, скажут: офицеру Найдёнову на каждом углу народовольцы мерещатся. Да дадут ли мне полицейских? Бургачёв уж очень зол на меня. Так что подумал я, подумал, и вот — сижу, наблюдаю.