Мэтр кашлянул, как будто засмеялся. На меня посмотрел, и правда — улыбается. Зрачки синевой блеснули, как у моего котика Талисмана... Что?!
Не может быть... Или это чай продолжает действовать? Может, он на траве дурманной заварен, и у меня глюки?
— Ты тоже это видишь? — спрашиваю.
Гоблинка в меня вцепилась, отвечает дрожащим голосом:
— Да, вижу. Ваш внутренний эльв обрёл свободу. Скорее, Дмитрий, дайте ему имя.
— Зачем?
— Просто дайте. Быстро, не думайте! Пока он не опомнился, и не сожрал нас всех! — а сама трясётся так, что меня качает.
Ладно. Я шагнул вперёд, руку протянул, тронул стряпчего за плечо и быстро сказал:
— Нарекаю тебя Талисманом. В миру будешь зваться Толик. Толян Дмитриевич.
Между моими пальцами и плечом мэтра проскочила искра, как от кошки, когда её погладишь.
Стряпчий-Талисман вздрогнул, оскалил зубы и зашипел.
— Вы молодец, Дмитрий Александрович, — шепчет гоблинка. — А почему он шипит?
— Ну так он раньше котом был, — отвечаю.
— Он что, никогда не был человеком? — и давай опять дрожать.
Да что такое-то! Чего она боится?
— А что такого? — говорю.
— Вы не понимаете... Эльвы должны быть людьми. Если эльв не человек, это... это ужасно!
— Что тут ужасного? — спрашиваю, а сам вижу, что Ерошка на полу шевелиться начал.
Блин! Сейчас эти громилы проснутся, а мы тут зависли.
— Зелье ещё есть? — командую. — Лей ещё! Прямо в рот лей, пока не опомнились!
Гоблинка боком-боком обошла стряпчего-Талисмана, вытащила из сумочки склянку и накапала обоим громилам сонного зелья прямо в открытые рты.
Я взял со столика, где ваза с фруктами, графинчик коньяка, и долил сверху. Пускай поспят с удовольствием.
Тут меня мысль осенила — мерзкая, но удачная. Надо так дело запутать, чтобы им полицию вызывать было стрёмно. Алексееву, слугам — кому угодно. А если вызовут, им же хуже будет.
Командую гоблинке:
— Есть ещё платья в доме? Хорошие, дорогие? Чтобы мне впору были?
Гоблинка удивилась, но кивнула.
— Тащи сюда!
Она рысью убежала, а я принялся с охранников одежду стаскивать. Раздел обоих, Ерошку к Федьке подтащил. Уложил в обнимку, да поинтереснее, с фантазией. Самому смешно и противно стало. Отошёл, глянул — красотища! Скульптурная группа — гориллы занимаются вольной борьбой на ковре.
Бизнесмена Алексеева повернул вместе с креслом, типа он зритель. Ему тоже коньячка в чашку плеснул, парочку сигарет раскурил, бычки придавил в пепельнице.
Вот теперь картина маслом. Как проснутся, сюрприз им будет.А если слуги их первыми найдут, подумают ещё, поднимать шум или не стоит. Гадость, конечно, но так им и надо. Они людей шарфами душат, и меня повесить хотели, сонного.
Тут гоблинка моя вбежала с ворохом платьев. На мою живую композицию глянула дикими глазами, но ничего не сказала. Стал я платья примерять. Девушка мне помогать стала. Потом сбегала ещё куда-то, принесла коробочку с косметикой.
Короче, через полчаса глянул я в зеркальце, и себя не узнал. Был офицер Найдёнов, а стала рослая блондинка с голубыми глазами, алыми губками и крохотной мушкой на щеке. Мушку мне гоблинка прилепила, сказав: «так сейчас девушки-полукровки из дорогого дома носят. Вам как раз подойдёт».
Сама тоже подкрасилась, личико белилами замазала, шляпку с вуалью надела, чтобы глаза гоблинские закрыть. Превратились мы с ней в двух девиц лёгкого поведения, но дорогих, как хорошая зарплата за квартал.
Потом меня осенила прекрасная мерзкая мысль. Ещё одна.
- Фотоаппарат твоего отца в порядке? - говорю гоблинке. - Пользоваться умеешь?
Она кивнула.
- А зачем…
- Давай, тащи сюда. Картинки снимать будем, забавные.
Потратили ещё полчаса на фотки, и не зря.
Попугая Микки в саквояж сунули, велели сидеть тихо.
Всё это время захваченный моим котиком мэтр стоял и разглядывал своё новое тело в стекле шкафа. Очень ему это нравилось.
Потом мы его подхватили под руки и повели вниз по лестнице. Он идёт, шатается как пьяный — понятно, когда котиком был, на четырёх лапах бегал. Неудобно! Но так даже лучше — пьяный господин подцепил двух девчонок.
— Что теперь, Дмитрий Александрович? — спрашивает гоблинка. — Куда нам идти?
— Как это куда? — отвечаю. — Домой!
Глава 36
Вывели мы стряпчего-Талисмана на улицу, поймали извозчика. Я адрес назвал, извозчик погнал лошадку. Поехали с ветерком.
Стряпчий оказался бережливым человеком. Я-то думал, раз он деньги лопатой гребёт, то и живёт так же, барином. Нет, домишко чистенький, но скромный, в доме один слуга и кухарка. Да и та приходящая.