Из пальцев Орнбона выпали ключи: маршал сделал шаг назад, медленно поднял руки вверх, потому что на него смотрели дула пистолетов в руках оперативников. Их было пять или шесть, заполнили весь проход, не давая возможности куда-либо деться. Наоми что-то запричитала, отползла к клетке, ткнулась затылком в прутья решетки. В этот момент она заголосила в полную мощь своих лёгких, так как сзади её схватили крепкие руки имперки.
- Стоять! А ну, отпусти её! – пророкотал кто-то громким басом. Наоми захныкала, ощущая, что пленница сильно дернула её за волосы, сжала тонкими пальцами её горло.
- Не голоси, - прошипел хриплый безэмоциональный голос прямо на ухо Рато. В порыве бесконтрольного страха, что сковал её по рукам и ногам, учительница не сразу поняла, что приказ прозвучал на импещине. Тем не менее, она ему подчинилась. Слезы лились по щекам, тело тряслось, но ни звука больше лингвистка не издавала, мысленно моля Ульрика о спасении.
Оперативник подошёл ближе к решётке, не сводя прицела с имперки. Наоми могла видеть лишь его глаза: остальное лицо закрывала тканевая маска. Оружие в его руках не дрожало, демонстрируя гремящую решимость на любые действия. Наоми закрыла глаза, обмякла, напоминая сама себе какую-то оловянную статую, которая медленно поддавалась воздействию горячего воздуха и плавилась… плавилась…
Руки имперки отпустили. Наоми помогли подняться, взяли под руки. Учительница, пытаясь поправить растрёпанные волосы на ощупь, всё же решила открыть глаза. Её имперская копия, с некой ухмылкой на лице, сидела в запертой камере, держа скованные руки перед собой, совершенно не шевелилась. Послышалось громкое звяканье: на руки Джефу Орнбону надевали кандалы. Лицо мужчины не выражало ничего, он смотрел куда-то себе под ноги, молчал. А где же Ганс? Наоми огляделась туда-сюда, но в полутёмном коридоре были лишь мидденландские маршалы.
***
За окном уже смеркалось. Наоми вздохнула горестно, дрожащей рукой потянулась к большой чашке чая. В кабинете, в котором её заперли, было просторно, ничего не пугало, но больший гнёт навевала сама ситуация, в которой она оказалась. Учительница нервно постукивала каблуком по ножке стула, сделала большой глоток сладкого чая, покосилась на большой фарфоровый чайник с красивыми зелеными орнаментами на белом фоне, мирно стоящий по правую руку.
На руках Наоми не было кандалов, она могла спокойно ходить по кабинету, но выйти из него не могла: ручка не поворачивалась. Первые десять минут, когда маршалы привели её сюда, она плакала, истерила. Потом, вытерев слёзы, пыталась достучаться до тех, кто был снаружи. Девушка била ногой, книгой, кричала, но всё было безрезультатно. Мир вокруг неё словно бы вымер. Затем, когда эта стратегия не принесла пользы, она подошла к окну, попыталась открыть его, но решётки снаружи не давали сдвинуть створки ни коим образом.
Выхода не было. За ней точно скоро придут.
Однако часы шли и шли, а ситуация не менялась. В небольшом кабинете, в полной тишине, мерно отстукивали свой ход часы, что являлись частью большого дубового книжного шкафа. Начиная тихо дуреть со скуки, успокоившись немного, Наоми начала изучать корешки книг, как тут раздался звук открываемой двери…
Замок щёлкнул – и этот звук подействовал на мисс Рато, словно бы это был звук взводимого курка пистолета, направленного на неё. Девушка визгнула, споткнулась, упала на пол со стула, потеряв при этом одну туфлю. С бессильной усталостью, страхом и смятением, она наблюдала за тем, как молодой незнакомый юноша в военной форме зашёл в кабинет, держа в руках поднос с фарфоровым сервизом. Поза лежащей Наоми его совершенно не смутила: он просто прошёл к столу, поставил поднос, а затем спокойно ушёл. Дверь снова заперли.
Теперь страх сменился стыдом. Вся красная, смущённая донельзя, учительница поднялась, отряхнулась, обулась, после чего проследовала к столу. В нос ударил приятный аромат, донельзя знакомый. Приподняв крышку, Наоми удивлённо подняла бровь.
- Кефирлэндский лавандовый? – спросила она в пустоту. Чай, разумеется, не ответил, он лишь продолжил благоухать на всю комнату, приглашая отведать себя. Мысли начали складываться в голове, заставляя мозг работать, когда сознание успокоилось и пришло смирение. Учительница села на стул, крепко задумалась, проводя пальцем по горячей крышечке чайника.