Четыре деления.
Часы тотчас же исчезли в кармане. Фигурка перемахнула через ограждение, встала на самом краю смотровой, словно перед пропастью в бескрайний каньон. Спустя несколько мгновений поднимаемый груз оказался настолько близко, что возможно было просто сделать шаг и оказаться на нём сверху…
Короб слегка качнуло. Удержав равновесие, фигурка рухнула на колени, схватилась рукой за канат, крепко стиснула пальцы. Двигатель сверху надсадно хрипел, пыхтел, но не было заметно, что дополнительные несколько десятков килограммов заставили его трудиться сверх нормы. Высота стремительно увеличивалась, земля уходила дальше и дальше, что, как люди, так и операторы, казались песчаными муравьями. Кое-как встав на колени, фигурка в хламиде огляделась.
Никакой тревоги не было. Пока всё было по плану.
- Эй!
А вот это явно не входило в изначальную постановку задачи. На лестнице, ведущей на верх взлётной площадки, замер солдат в тёмном обмундировании и броне. Безликий взгляд взирал на нарушителя спокойствия, решившего прокатиться верхом на ящике, через окуляры защитной противогазной маски с закрученным резиновым хоботом, уходящим за спину, в руках было длинноствольное ружьё. Откуда он тут?!
Чувство страха начало нервно покусывать сердце, но тело уже действовало самостоятельно. Ноги совершили ещё один прыжок через бездну – и фигурка обрушилась на оказавшегося тут не в нужное время военнослужащего. Солдат покачнулся, однако не упал, как планировалось. Крепкий удар кулаком огрел фигурку в хламиде по голове, выбивая искры из глаз.
Раздался знакомый до боли щелчок – звук взводимого спускового крючка. Солдат вскинул ружье, нацелился на жертву, но та тотчас же вскочила на ноги, схватилась за ствол, повела в сторону.
Нельзя дать ему выстрелить! Никак нельзя!
Из-за противогазной маски было слышно тяжёлое хриплое дыхание. Фигурка стиснула зубы, пихнула солдата к стене, с силой прижала, надавив на винтовку, стремясь надавить ему на горло. Солдат зарычал, попытался извернуться, лягнул тяжёлым сапогом точно в колено. Фигурка вскрикнула тонким голоском, рухнула на спину, но тотчас же выставила скрещённые руки перед собой, перехватывая занесённое над собой лезвие ножа. Кончик замер в непосредственной близости от запылённых окуляров, скрывавших лицо нарушителя. Мышцы гудели, напоминали пружины, дергающиеся по инерции. Солдат напирал, навалился всем телом. Из-за всего снаряжения он казался ужасно тяжёлым, но, в то же время, из-за этого он был не таким ловким. Нужно лишить его преимущества, а, для этого, стоит как-то выпутаться из этого положения…
Фигурка дёрнула головой влево, расслабила руки, от чего лезвие вонзилось точно в стальную поверхность подъёмного пролёта. Пальцы схватились за «хобот» противогаза, резко дёрнули в сторону. Солдат захрипел, попытался перехватить противника, но, в то же время, пропустил прямой удар по окулярам. Фигурка ударила ещё два раза кулаком правой руки, оставив трещины на стекле, а затем лягнула противника. Солдат откатился в сторону, кое-как поднялся на колени, а противник уже нанес ему крепкий удар ногой по голове, словно это был детский мячик. Ударившись о стальную несущую колонну, бедняга, тем не менее, всё ещё никак не желал проигрывать: противогазная маска смягчала удары, даже пытался подняться снова. Однако, этого так и не произошло, потому что фигурка в хламиде проворно опустила на многострадальный шлем приклад винтовки. Раз, другой, пока солдат не затих, мешком оседая вниз.
Теперь наверх. Скоро обнаружат эту непреднамеренную жертву без сознания и, возможно, поймут какой путь был проделан. Нужно было спешить. Фигурка хромала при каждом движении, хваталась за поручень лестницы, ковыляла вперёд. На верхнем пролёте раздались голоса, послышались множественные шаги, которые были прекрасно слышны из-за смолкшего шума подъёмного двигателя.
Сейчас начнётся погрузка. Следовательно, надо поторопиться.
Не зря хламида была застарелого серого цвета. Серость – это тусклость, отсутствие яркости, он не привлекает к себе лишнего внимания, он не отличим от пыли и песка, который приносит с собой горячий ветер. Серый – цвет теней, которые всегда сопровождают яркое солнце, дающее жизнь всему вокруг.