- Папа земледелец. А мама на механических мельницах Фостона работает.
- Хм, точно-точно… И как же вы, девушка из деревни, смогли стать лингвистом высокого уровня?
Наоми нахмурилась.
- Историком Стальной Империи и лингвистом импешины, - поправила она маршала с вызовом, - Нет ничего удивительного в этом: родители помогли оплатить обучение начального курса после школы, а затем я попала на бюджетную основу. Закончила Королевскую Академию с отличием, между прочим.
- О, да, совершенно верно, - задумчиво произнёс Орнбон. Складывалось такое ощущение, что он скучал, лениво перебирал листы папки, что лежала перед ним на столе, - Неужели вам хватило образования начальной и общей школы?
- Я много работала над собой, просиживала ночами в библиотеке. Сперва в школьной, потом уже в Академии.
- Неужели в школьной деревенской библиотеке были книги об истории Стальной Империи? – поднял бровь Джеф, в его голосе промелькнула искра интереса.
- В Академии я пошла на курсы лингвистики импещины, потому что это был единственный курс с недобором желающих, - отозвалась девушка, скрестив руки на груди, - Потом втянулась, самостоятельно изучала материалы, что могла найти. Не со школьной скамьи начала интересоваться, если вы об этом.
- А, точно, точно, - Орнбон довольно улыбнулся, ткнул пальцем в печатный лист перед собой, - Всегда был недобор по этим курсам, не то, что сейчас, верно?
- В последнее время интерес к импещине возрос ввиду событий, о которых вы, наверняка, знаете больше меня, мистер Орнбон, - фыркнула учительница, - Скажите честно: вы меня в чём-то подозреваете? Из-за того, что я преподаю импещину?
В последний момент Наоми прикусила язык, побоявшись своих дерзких слов, но маршал лишь загадочно улыбнулся. Папка закрылась.
- Подозревали. Но вы, либо, кристально чисты, либо превосходно знаете свою легенду.
- К-какую л-легенду? В-вы о чём? – пролепетала девушка, вжавшись в кресло мистера Голбома, чувствуя, что от этих елейных и мягких слов, ей становится дурно.
- Легенду заброшенного в Мидденланд вражеского агента.
- Я не вражеский агент! – выпалила в страхе Наоми, - С чего вы взяли?!
- С этого.
Джеф положил фотограмму на столешницу, двинул в сторону Наоми. Перед её глазами было чёрно-белое изображение сухой худощавой девушки с чёрными волосами, уложенными в растрёпанном каре. И, что самое страшное, в этой девушке Наоми узнала… себя. Учительница даже не подумала кем она может быть: её пугал сам факт того, что эту фотограмму сунули ей под нос.
- Это не я. Она… Похожа на меня, но это не я.
- Вы уверены? Посмотрите повнимательнее, - надавил Орнбон. В голосе маршала звучала сталь, - Неужели все, кто смотрел на эту фотограмму, ошибались?
Страх полностью захлестнул Наоми. Пальцы дрожали, изображение выпало на коленки. Последнее, что запомнила учительница импещины – злобный торжествующий взгляд маршала Джефа Орнбона, сидящего напротив неё.
***
- Вы… Вы…
- Прошу прощения, мисс Рато, но это моя работа, - отозвался Джеф, аккуратно протягивая Наоми чашку с заваренными кефирлэндским чаем, - Я не мог поступить никак иначе.
- Вы запугали меня до обморока, очернили мою репутацию, между прочим, - слабо заметила девушка, поднося чашку к губам и делая глоток приятно обжигающей жидкости, - Что теперь про меня будут говорить? Ох, а Вердиккут разнесёт обо мне слухи, ой-ой-ой…
- Не волнуйтесь вы так: мои люди поговорят с мисс Вердиккут, уверят, что произошла ошибка. Впрочем, она действительно произошла. Вы чисты: мы проверили вас досконально, встретились с вашими родителями, проверили все данные о вас в Академии. Потом вы успешно прошли и очный допрос.
Наоми приподняла бровь недовольно, покосилась на радостно улыбающегося Ганса, что был рядом с её креслом, довольно виляя хвостом.
- Уйди, - потребовала она, делая ещё глоток чая.
- Эй, почему?! А я что не так сделал? – возопил тут же Дитя Ульрика, поставив волчьи уши торчком. Девушка поморщилась.
- Мы знакомы с детства. Неужели ты не мог сказать об этом?! Тебе то могли поверить! Какой я шпион?!
- Одного свидетельства Ганса Прохвоста не было достаточно для вашего алиби, потому что случай, с которым мы столкнулись, действительно беспрецедентный, - ответил за Ганса Джеф, - К тому же, он проявил гражданский долг и своевременную бдительность.