Кстати, название города, где находится академия, произносится так: Дмитровскóй. Расположен он неподалёку от Москвы, которая и в этом мире является столицей Российской империи. Правда, лишь одной из трёх: ещё есть Санкт-Петербург и Новосибирск.
Глава 10. Йода Сам
— Да кто там опять… — начинаю сердито, чудом остановившись за миг до того, как уткнуться носом в потрёпанную куртку.
В крови бурлит и требует выхода задор после победы на ринге и плодотворной беседы с ректором. Но знакомая унылая физиономия вчерашнего незнакомца сбивает весь ругательный настрой.
Опять, гад, нависает, стоя вплотную!
Впрочем, он и сам выглядит слегка ошарашенным. Будто шагнул нам навстречу, не успев подумать, и совсем не понимает, что с этим делать дальше.
Помогаю болезному.
— Вы на экзамен? — интересуюсь сурово. — Проходите. Он уже начался.
И, не дожидаясь ответа, протискиваюсь мимо этого шкафа к двери. Ещё не хватало, чтобы опять начал обвинять в преследовании.
Ещё чего! Ведь для меня нет разницы — что он, что тот же синеволосый. Дети малые…
Ладно.
Небольшая разница всё-таки есть.
Или большая — не поручусь.
Но я пока не решила, как к этому относиться. Стрёмно как-то. Любой ровесник местной Веры настоящей мне во внуки годится. А те, кто постарше… Ладно. Поживём — увидим.
Я ведь здесь оказалась вовсе не для того, чтоб личную жизнь устраивать. Если уж я и попала сюда с какой-то целью, то точно ради спасения Ярослава. Вот этим-то и буду заниматься.
Пока я прикидываю ближайшие перспективы, синеволосый выводит нас на широкую аллею.
— Вот там, — тыкает пальцем влево, — главный учебный корпус. А там — тыкает вправо — здание управления. А вот там, — наконец указывает вперёд, — преподавательское общежитие.
— Нам туда?
— Не-а, — синеволосый машет куда-то в сторону густых кустов. — Туда нам надо.
Скептически смотрю на прочное переплетение колючих ветвей, потом перевожу взгляд на ухмыляющегося лжепредседателя.
— Сдаётся мне, сильно я тебя по башке недавно приложила, — произношу задумчиво. — Или это шутка какая-то?
Синеволосый издаёт короткий смешок, явно не желая ничего пояснять. Но приструнить его не успеваю: Ярослав тянет меня за рукав и шепчет на ухо:
— Там ничего нет. Только магия.
Лемур, будто в подтверждение, спрыгивает с насиженного места и, вальяжно покачивая полосатым хвостом, топает прямо в самый колючий куст.
— Удивительно, — качает головой синеволосый, даже не думая останавливать своего питомца. — С твоим-то потенциалом — и полная магическая слепота.
— Ну твою-то магию я видела, — возражаю резонно.
Синеволосый отмахивается:
— Так то боевая, с ней всё по-другому. Ты что, даже этого не знаешь?
Неопределённо пожимаю плечами. В памяти предыдущей владелицы тела такой информации нет. Если и знала, давно забыла. Да и зачем ей помнить такие премудрости, скажите на милость?
Это ж мне во всей этой петрушке разбираться.
— Сестрицу не учили теории магии, — бурчит Ярослав, которому совсем не по вкусу посрамление моих умственных способностей. — Только меня.
Марк кивает, просто принимая к сведению. Чем определённо добавляет себе в моих глазах пару-тройку очков.
Я-то, глядя на его нахальное поведение, ожидала дотошных расспросов и насмешек. Слишком подозрительны в этом мире простолюдины, сызмальства обучающиеся магической премудрости.
Но синеволосый просто приглашающе взмахивает рукой и первым направляется сквозь магический морок.
— Есть такая штука, как магическая чувствительность, — вполне мирно объясняет он. — Она позволяет сканировать пространство и чувствовать издалека живых существ или магическую силу, разлитую в пространстве.
Благодарно киваю, хоть он меня сейчас не видит:
— А боевая?
— Боевая видна всем, — ревниво вклинивается Ярослав. — И чувствуется всеми примерно одинаково. Я сам бы всё потом тебе рассказал.
— А в чём отличие? — не обращаю внимания на возмущение ребёнка. Это он, как выяснилось, у нас учёный. А мне ещё навёрстывать и навёрстывать.
Брат заминается — то ли не помнит, то ли не знает, как сформулировать.
— Разница в управлении, — любезно подсказывает Марк. — Пока ты её контролируешь, она считается твоей частью. И после атаки сразу рассеивается, даже когда промахиваешься. Поэтому магические преступления расследовать не легче, чем обычные.