Шум, гам, сердитые перетыкивания.
Обо мне временно забывают. А я, пользуясь случаем, сбегаю от сумасшедших куда подальше. Сектанты какие-то. Как я хоть среди них оказалась?
И куда подевался подлец Серёженька? Увижу — своими руками порешу!
Проталкиваюсь мимо незнакомого люда, игнорируя укоризненный бубнёж и уклоняясь от попыток задержать на месте. Сроду не знала, что я такая ловкая. Обычно ведь толпу как ледокол рассекаю.
Выскакиваю за дверь — и оказываюсь на неухоженной деревенской улочке. Корявые покосившиеся домики, крытые гнилой соломой. Бурьян выше моей головы. Роющиеся в дорожной пыли куры. А точно напротив двери — новёхонькая карета, запряжённая парой лошадей.
Ну бред же! Словно в другом мире оказалась, право слово. Ещё и платье это белое…
Виски прошивает болью, будто раскалённым прутом. Перед глазами кружатся разноцветные картинки, в ушах звучат обрывки фраз.
«Смотри, Вера, это твой братик, — мне показывают сморщенного краснолицего младенца. — Волхвы говорят, он станет величайшим магом в роду Огарёвых. А до тех пор позаботься о нём, Вера…»
Опираюсь о стену храма, пытаясь отдышаться.
Нет, не храм. Капище — так он тут называется. А главный бог — Перун, победивший и поглотивший всех прочих богов…
А брата зовут Ярослав. Ярик. А я Вера. Но…
Нахожу неподалёку колоду с тёмной водой. Заглядываю. Память уже подсказала, но мне всё равно не верится.
Пшеничные волосы. Юное личико. Широко распахнутые испуганные глазища. Синие — в отражении цвет не понять, но я уже всё помню. «Как васильки», — говаривал папа.
Глаза сами собой наполняются слезами. Нет больше у местной девочки Веры папы. И мамы тоже нету. Есть только маленький брат да толпа жадных родственников, так и норовящих запустить загребущие лапы в денежки сироток.
А я действительно умерла в свой день рождения. Но оказалась почему-то не в аду, которым стращала троюродного дядюшку, а в другом мире.
Звучит безумно, конечно.
Ладно. Разберёмся.
Вытираю слёзы, громко хлопая себя по щекам. Решительно подхожу к карете и командую скучающему кучеру:
— В поместье Огарёвых, быстро!
Глава 2. Всюду клин
Физиономия мужичка внезапно расплывается в хитрой улыбке.
— Аль не задалась свадебка? — подмигивает он шутливо.
Вздыхаю с облегчением. Ну, хоть с этим воевать не придётся. Некогда мне сейчас время терять.
— Ага, — киваю. — Женишок жидковат оказался, не выдюжил.
Кучер на секунду зависает — и разражается хохотом, громко хлопая себя по коленкам.
— Погуще молодца, сталбыть, надобно? — выдавливает он через силу. Вытирает рукавом невидимые слёзы и тут же становится серьёзным. — Раз так, прыгай, стрекоза, в тарантайку. Пока шишимора наша не прочухалась.
А что, неплохое прозвище для вредной тётки. Кикимора и есть.
Ещё радует, что местным работникам «новая власть» в доме Огарёвых тоже не по вкусу. Вряд ли их мнение на что-то повлияет, но мою душу такая верность прежним хозяевам определённо греет.
— Спасибо тебе, дядя Стёпа, — выуживаю из чужой памяти имя кучера.
Тот сияет не хуже начищенной монетки. Ещё бы! Барышня по имени запомнила! Редкая удача, между прочим.
С его помощью усаживаюсь в карету — благо, платье не слишком пышное. Вообще кажется мне, что на моём свадебном наряде неплохо сэкономили.
Карета трогается, а я откидываюсь на спинку сиденья и пытаюсь отделить свою память от воспоминаний девушки, в тело которой я угодила.
Она моя полная тёзка — Огарёва Вера Павловна. Правда, в отличие от рабоче-крестьянской меня, самая настоящая графская дочка. Хоть на выставку отправляй с такой родословной.
Сейчас ей восемнадцать лет — самый возраст для замужества. По местным меркам, конечно. Только, ясное дело, не третьей женой похотливого деда.
Девчонке бы сейчас по балам шастать да головы парням кружить, а не вот это вот всё.
Родители, видно, тоже так считали, поэтому выдавать дочь замуж не спешили. Вроде бы речь о какой-то договорённости шла, но внятных подробностей в памяти прошлой Веры не сохранилось.
А потом случилась авария, которая унесла жизни обоих родителей.
И в жизни детей появилась тётка Бажена. Не знаю, правда ли она была им ближайшей родственницей. Может, просто оказалась самой настырной.
Деятельность эта «милая» женщина развила бешеную. Первым делом заселилась в графское поместье со всем своим многочисленным семейством. Веру с братом выгнали в комнаты для слуг.