— Не хотите ли кофе, новобранцы? — останавливает нас преподаватель. — Стоит познакомиться, раз уж так получилось.
Переглядываемся с братом. Он нерешительно кивает. Такое знакомство и впрямь может оказаться полезным.
— Хорошо, — соглашаюсь за обоих. — Только для Ярослава — чай с молоком.
Григорий Батькович отводит нас в дальний угол помещения, подальше от любопытных взглядов. Стоит усесться за стол, как он командует:
— Сам, два кофе. И чай с молоком.
И тут же перед нами появляются нужные напитки. Ну и что, обычная магия. Вот отучусь в академии, тоже буду так уметь!
— Это вы сейчас Самому приказали? — любопытствует более подкованный во всех этих волшебных штуках ребёнок.
— Да, — охотно кивает препод. — Опция выбора доступна только для преподавателей. Курсант может запросить только завтрак, обед или ужин. Или просто сказать «еда» — тогда Сам подберёт наиболее подходящий по времени вариант.
Ярослав благодарит за информацию, а я беру в руки чашку и вдыхаю приятный аромат. Честно говоря, нюхать кофе я люблю куда больше, чем пить.
— И ради чего же вы нас позвали? — интересуюсь, глядя на кудрявого поверх чашки. Я, конечно, не эксперт, но, сдаётся мне, что симпатичные преподы к первым встречным студенткам вот так сходу не подкатывают.
Значит, Григорию Кудрявовичу от нас что-то нужно.
— Позвольте сначала представиться, как положено, — вежливо улыбается он. — Преподаватель академии города Дмитровского Нефёдов Григорий Фёдорович к вашим услугам.
Нам тоже не помешает назвать имена.
— Вера Павловна Иванова, — в этот раз фальшивая фамилия срывается с языка без запинки. — И брат мой…
— Ярослав Павлович Иванов, — встревает мелкий. Ишь ты, такой маленький, а уже вовсю тянет одеяло на себя. Что же будет, когда вырастет…
— Признаться, я застал ваш конфликт с курсантом Полозовым почти с самого начала, — сообщает препод. — И хотел бы предостеречь от необдуманных действий.
Отставляю чашку в сторону. Ярик делает то же самое.
— Если всё видели, почему не вмешались сразу? — задаю резонный вопрос.
Григорий Фёдорович вдруг усмехается:
— Хотел посмотреть, как вы себя покажете. До меня уже дошли слухи о том, что произошло на вступительных испытаниях.
— Посмотрели?
Кивает, не замечая издевательского тона:
— На мой взгляд, вы действуете весьма неразумно, хоть в смелости вам не откажешь. Не стоило провоцировать…
Отодвигаю окончательно переставший мне нравиться кофе.
— И в мыслях не было провоцировать. Я как раз собиралась его успокоить. Чтоб не лез больше.
Препод хмурится, явно не понимая, что я имею в виду. Объясняю популярно:
— Таких, как этот ваш Пров, раззадоривает не ответная реакция. А чужая слабость. Он посчитал, что за наш счёт может показать свою силушку — и тут же попытался это сделать. Но если бы вы не вмешались, конфликт был бы исчерпан.
Григорий Фёдорович качает головой. Его взгляд на ситуацию явно отличается от моего.
— Если бы я не вмешался — началась бы драка.
— У меня была пара идей на этот счёт, — хмыкаю. — Как-нибудь справились бы. Зато потом вся академия знала бы, кто эту драку начал и кто как себя там вёл. Репутация, знаете ли, тоже важна.
— А вы коварны, — усмехается Фёдорович.
— Сочту за комплимент, — улыбаюсь сухо. — А теперь, раз уж мы обсудили случившееся, позвольте откланяться: дела.
Преподаватель нас больше не задерживает, и мы с Ярославом наконец покидаем столовую под перекрёстным огнём курсантских взглядов.
Добираемся до холла. Конторка Самого по-прежнему пустует.
— Сестрица, — останавливает меня голос брата, в котором сквозит неуверенность. — Я правильно сделал, что вмешался в твой поединок? У тебя был план, а я…
Качаю головой:
— Всё ты правильно сделал. Просто действуешь не так, как я.
— Это плохо? — морщится ребёнок.
— С чего бы? — усмехаюсь. — Эффектно получилось: маленький благородный рыцарь и отбитая… стерва.
Ярослав некоторое время молчит, затем выдаёт неожиданное:
— Знаешь, сестрица, в последнее время ты часто говоришь так, что ничего не понятно. И, кажется, даже ругаешься. Это нехорошо.
Ерошу мелкому воспитателю светлые волосы:
— Ладно. Ради тебя постараюсь с этим что-нибудь сделать. Но это не точно.
Переговариваясь таким образом, добираемся до комнаты.
Ярослав чуть задерживается на пороге, поэтому в гостиную вхожу первой. И еле стопорю порыв засветить чем-нибудь тяжёлым: из кресла поднимается посторонний мужик!
— Наконец-то вернулись. Я почти уверился, что Сам ошибся комнатой.
Ну и что же тут сейчас делает ректор?!
Глава 12. Старая псина