Ответом ему служит гробовая тишина, только присвистывает кто-то. Всё-таки неплохо, что удалось обставить Владика, иначе такого эффекта точно не получилось бы.
Кучерявый тем временем бодро перечисляет всех в порядке убывания успешности. Атмосфера становится уже не такой весёлой. Однокурсники будто вспоминают, что здесь не просто веселье, а ещё и учиться надо.
— Что ж. Поздравляю победителей, — открыто улыбается мне препод. — А тех, кто проиграл, призываю не отчаиваться. Какое-то время у вас ещё есть.
Финальные слова звучат зловеще. Но тонут в мелодичном перезвоне невидимых колоколов.
— Всем успеха, — объявляет преподаватель. — Поторопитесь на открытую тренировочную площадку, где вас уже ожидает господин Гирш.
Подавляю тяжёлый вздох. Ещё скажите, что в первый день занятий физкультура будет…
Но делать нечего. Вслед за остальными топаю с третьего этажа к выходу. И зачем нам физкультура, если тут с занятия на занятие таки круги нарезать приходится!
Не успеваем дойти до лестницы, как идущий впереди Влад замедляется и пристраивается рядом, нависая надо мной, будто небоскрёб.
Вот чего он хочет, а?
Если что — извиняться не буду!
— Ты правда в порядке? — спрашивает парень совсем неожиданное. Кажется, мой способ добиваться своего произвёл на него неизгладимое впечатление.
— А ты? — усмехаюсь, чтобы скрыть некоторую растерянность. — Обидно, небось, что вторым пришёл, императорский родственник?
Лицо Владислава странно каменеет.
— Я Рудин, — произносит он напряжённым голосом.
Помимо воли чувствую себя виноватой. Наверняка его задолбали все с этим императором, и я туда же. А ведь никто из нас не выбирает, чьим родственником он родится.
— Извини, — слегка наклоняю голову. — Иногда я говорю довольно бестактные вещи.
— «Иногда»? — вдруг ухмыляется парень. — Да ты себе льстишь, Иванова.
Почему-то из его уст фальшивая фамилия звучит особенно неприятно.
— Я Вера, — сообщаю хмуро. — Предпочитаю, чтобы меня называли по имени.
— Что, с фамилией тоже всё сложно? — понятливо кивает парень.
— Лучше не спрашивай, — отмахиваюсь.
Так, ни о чём, мы и болтаем до самой тренировочной площадки. Меня даже почти перестаёт раздражать его извечная привычка нависать над собеседником.
Странное дело. Бывает, общаешься с человеком чуть ли не полжизни. И всё равно в разговоре будто по минному полю пробираешься. А иного знаешь всего ничего, не раз ругался даже, — но разговор идёт, как по маслу. Потому как оказывается вдруг, что думаете вы с ним в одну сторону…
Ой, Вера, заносит тебя что-то не в ту степь совсем. И пусть мы с Владиславом ровесники в этой жизни, прошлая-то от меня никуда не делась. Да и не до того мне сейчас.
К счастью, мы наконец добираемся до места.
Открытая тренировочная площадка расположена за учебным корпусом. И выглядит она как футбольное поле с беговыми дорожками по периметру. Значит, физкультуре в первый учебный день всё-таки быть.
Неподалёку от площадки, за густыми зарослями, возвышается стеклянное здание. Это, как объясняет всезнающий Владислав, оранжерея, в которой собраны образцы магических растений.
Вообще надо бы на территории магической академии немного осмотреться. Вот закончатся занятия, возьму брата с собой на прогулку…
Наша группа добирается до беговых дорожек и неуверенно останавливается рядом с ними. «Уже ожидающего» нас господина Гирша нигде не видно.
Ждём минуту, две, пять.
— А мы точно правильно пришли? — высказывает кто-то общие сомнения. Остальные шумят, обсуждая нерадивого преподавателя.
Влад, стоящий рядом, едва заметно усмехается. Будто предвкушает что-то.
— А ну всем смир-р-рно! — вдруг рявкает какая-то тварь совсем рядом.
Почему «тварь»? Да потому что люди такие звуки издавать не умеют!
Мы дружно подскакиваем, причём «смирно» получается даже у тех, кто никогда о нём не слышал. И только зараза Рудин остаётся спокойным, как ни в чём не бывало!
У-у-у, мог бы и предупредить, предатель.
Тем временем к нам подходит мужик, по которому сразу видно: Гирш. В смысле, много времени уделяет физподготовке. Немолодой, усатый и могучий — того гляди пуговицы на груди брызнут во все стороны.
— Первый курс второй ступени? — уточняет он громогласно. — А что к разминке не приступили? Особое приглашение надо?