В бою, правда, применять не слишком удобно, даже иной раз вредно.
Но не сейчас.
Влад вклинивается в готовую дрогнуть курсантскую гурьбу. Закономерно привлекает внимание — и поднимает руку в призывном жесте.
А потом произносит то, на что раньше ни за что не пошёл бы:
— За императора! Именем Перуна!
Его — чего уж там! — слишком тихий от слабости голос подхватывают другие. Будто разом вспоминают, что они не просто курсанты, а будущие воины.
Которым слишком скоро пришлось столкнуться с первым серьёзным противником.
Но перед лицом императорской силы отступать становится как-то несолидно. Ещё и Влад добавляет:
— Поднажмём! Победа за нами!
Курсанты и правда слушаются, удваивая скорость атак и вообще ускоряясь. Влад закономерно отстаёт — в бою против твари он всё равно бесполезен. Свет, исходящий от его кожи, почти сразу блекнет и истаивает, будто туман над водой.
Теперь точно всё.
За дальнейшим сражением Влад наблюдает несколько отстранённо: всё равно больше ничем не сможет помочь. К счастью, курсанты настолько воодушевились, что справляются сами.
Наконец враг падает, а рядом с Владом раздаются шаги.
Двое преподавателей боевых дисциплин и немолодая дама, явно из медиков. Неужто ректор сообразил выслать им помощь…
— Все живы? — спрашивает отрывисто медик. Судя по тону, именно она тут главная.
— Двое серьёзно ранены, — копируя её интонации, сообщает Влад. — Мне тоже не помешает подзарядиться — резерв совсем пуст.
Дама кивает и достаёт из поясной сумки маленькую бутылочку:
— Это поможет тебе продержаться.
На вкус зелье оказывается неприятным. Зато Влад почти сразу чувствует, как с каждым глотком ему легче дышится.
Тем временем спасатели спешно приводят в чувство Гирша. Вторым из пострадавших оказывается вездесущий Полозов, разбудить которого никак не получается. Откуда-то возникают носилки — туда-то его и укладывают.
— Нужно уходить, — объявляет медик, которая так и не удосужилась представиться. — Разломы появляются по всей территории. Генеральный штаб устроили в учебном корпусе, там относительно безопасно.
— Что происходит? — спрашивает один из однокурсников. — Откуда вылезли эти морды?
— На этот вопрос нам предстоит ответить, — отмахивается медик. — Идём в корпус, там наверняка уже что-то известно.
— Подождите, — останавливает спасателей Влад. — Кажется, кто-то ещё остался в оранжерее.
— Мы не можем сейчас этим заниматься, — отвечает один из сопровождающих. — Иначе ваши жизни будут под угрозой.
— Но…
Договорить Влад не успевает. Новый взрыв сотрясает окружающее пространство. Стены оранжереи начинают рушиться.
— Идите без меня, — принимает мгновенное решение Влад.
И, не дожидаясь ответа, устремляется прочь.
Глава 17. Цветочки и ягодки
До зарослей, скрывающих оранжерею, добегаю, не чувствуя под собой ног. И только там останавливаюсь, чтобы слегка отдышаться. Первая паника уже схлынула, уступая место рациональности.
Ведь если бы в оранжерее случилось что-то серьёзное, туда бы уже спешили работники академии, правильно? Да и местным курсантам палец в рот не клади.
Это ведь в доску волшебный мир! Здесь что ни одарённый — то чуть ли не супермен. Даже у меня кое-чего получается, даром что магичу без году неделя.
Но все эти рассуждения почему-то совсем не успокаивают.
Под сень кустов вхожу с оглядкой — кто его знает, что тут сейчас творится. Но ничего нет. Вполне мирная и даже симпатичная аллея, по всей длине укрытая аркой из незнакомых мне длинных лоз.
Само здание тоже выглядит подозрительно. В смысле — будто бы тут ничего не случилось. Столба дыма, который мы видели совсем недавно, нет уже и в помине.
Никаких разрушений.
Тишь, гладь и безлюдная благодать.
Не верю!
Потому что вблизи стёкла оранжереи кажутся водой: ткнёшь невзначай — пойдут рябью.
Я, конечно, как следует потыкала, даже пробить попыталась. Бесполезно — в отличие от настоящей воды, эта пружинит, отбрасывая и палец, и кулак, и даже палку.
Которую я выдрала неподалёку, да простят меня местные садовники.
Ясно одно: если тут всё настолько закупорили, ничего хорошего внутри не происходит.
Рывком распахиваю двустворчатую дверь — надо же, открыто. Шагаю внутрь и будто бы тону в вязком киселе. Пространство сопротивляется, но я упрямее.
Ведь там, впереди, ждёт моей помощи маленький брат.