— В чём же? — интересуюсь с подозрением. — Канцелярские кнопки в ботинки насыпал?
— Страховка, — отзывается Марк по-прежнему ровно, будто робот. — Я должен был тебя удержать.
Ну да. С одной стороны должен. С другой — трудно думать о ком-то ещё, когда на тебя самого со всех сторон нападают.
— Ты что-то путаешь, дружок, — произношу мягко. — Я и не ожидала, что ты в этот момент меня поймаешь.
Марк молчит. Я прямо слышу, что именно он сейчас думает.
— Дело не в твоих способностях, — продолжаю, хоть и чувствую уже жуткую усталость. — А в том, что действовать сразу на два фронта мало кому под силу. Ты был за старшего. И выбрал спасать многих вместо одного. И я не в обиде, Марк. Наоборот. Согласна с твоим выбором.
Синеволосый громко хлюпает носом и наконец показывается позади Ярослава. Его щёки подозрительно блестят, но я не собираюсь заострять на этом внимание.
— Я возмещу, — произносит горячо. — Жизни не пожалею, Вера Павловна!
— Придурок, — усмехаюсь. — Дети должны жить и радоваться, ясно? И хватит называть меня по имени-отчеству, а то прибью… Когда поправлюсь.
— Прибить — это всегда пожалуйста, — расплывается в привычной улыбочке Марк. Так-то лучше.
— А теперь валите, — прикрываю глаза. — Спать хочется…
Ответить никто не успевает, потому что в дверях возникает новое действующее лицо.
— Курсанты, на выход, — отрывисто командует ректор. — А к трём часам — в мой кабинет.
Влад сердито фыркает и выходит первым. Ярослав пытается что-то возразить, но Марк уводит его прочь.
Юсупов сверлит меня недовольным взглядом.
— Ну и что скажете в своё оправдание, курсант Иванова?
Вот ведь жучара наглый!
— Мне ещё и оправдываться перед вами нужно? — устало прикрываю глаза. Никогда бы не подумала, что разговаривать с людьми настолько тяжко. — Хватит того, что мы с ребятами спасли вашу академию.
Юсупов усаживается на табуретку, которая, оказывается, стоит рядом с кроватью.
— Что ты видела? — ректор вдруг меняет обвиняющий тон на заговорщический. Ещё и фамильярничать вдруг начинает! — Это ведь ты его уничтожила?
Догадываюсь, что он имеет в виду паразитическую картофелину. Ненадолго задумываюсь.
— Мне показалось, эта штука готовилась что-то разорвать, — кое-как собираю в кучу свои смутные догадки. — Пришлось действовать быстро.
— Ты пострадала, — ректор обвиняюще тычет пальцем в мою сторону. — В то время как на территории академии большинство отделалось лёгким испугом.
Широко зеваю. Всё-таки да, я действительно пострадала. И нет, выслушивать упрёки я больше не собираюсь.
— Леонтий… Батькович, — отчество не помню, хоть убей. — Вы чего от меня хотите-то? Болтаете странное…
Ректор нервно оглядывается по сторонам и понижает голос чуть не до шёпота:
— Дело в том, что в нашей академии проходили тактические учения. И вы были слишком неосторожны, курсант.
— Учения?! Да вы совсем там… — накатывает первое возмущение. Но почти сразу я понимаю, что он хочет сказать. — То есть, никакого вторжения не было?
Юсупов довольно улыбается:
— Нет, конечно. Секретные учения с привлечением самых опытных специалистов — и только. Это вообще-то государева тайна.
Ясно-понятно. Ректор не хочет привлекать высочайшее внимание такой мелочью. Подумаешь, группа первокурсников чуть не осталась в этой проклятой оранжерее.
Главное, чтобы всё было шито-крыто. По-другому, наверное, не сделаешь. Но это не значит, что я уже на всё согласна.
— Ну не знаю, — тяну задумчиво. — На учения не очень-то походило. Та штука выглядела весьма опасной…
— Пространственная нематода, — подсказывает ректор. — Так мы решили назвать это устройство… То есть, назвали бы, если б оно реально существовало. А так… лучше об этом ни с кем не болтать.
— И что мне будет за молчание? — спрашиваю с интересом. — Вы же понимаете, что мне тоже должно быть выгодно действовать заодно с вами?
Юсупов смотрит на меня как на врага народа.
— Чего ты хочешь? — хмурится.
— Дайте подумать, — прикрываю глаза. Но я уже знаю, что попросить. — Сохранение нашего секрета. Вы ведь уже догадались, что мы с братом не Ивановы.
— Это было не сложно, — кивает ректор. — Твой брат настоящий дворянин.
«В отличие от тебя», — читается в его взгляде.
Я, в общем-то даже не претендую.
— Мы Огарёвы, — сообщаю просто. — Сбежали от опекунов, чтобы учиться на благо родины.