На меня зыркает, поджав сердито губы. То ли злится, что отсутствовала раньше, то ли я ему просто не по душе. Ну и ладно, дядя, ты тоже не в моём вкусе.
— Наконец-то вся группа в сборе, — ворчит он, вставая за кафедру. Затем продолжает хорошо поставленным голосом. — В прошлый раз мы говорили с вами о глубокой древности. Теперь обсудим Великую жатву и её последствия для нас с вами.
О, сказки я люблю. Тем более, что рассказывает преподаватель на удивление интересно.
Если вкратце, то Великой жатвой тут называют событие, с которого началась эра современности. Земля, как водится, преисполнилась зла. Да так, что чуть не раскололась на части.
Но в самый последний момент Перун выступил против других богов и умудрился поглотить их всех. Не сожрал, как кто-то вроде меня мог подумать, а именно поглотил. Сделал их своими атрибутами, как выразился преподаватель.
А потом разделил планы реальности надвое: мир людей, мир богов, а в середине — Рубежье.
С тех пор у человечества началась золотая эра: века бурного развития, которые постепенно привели жителей этой страны туда, где они сейчас находятся. Тишь, гладь и благодать, в общем.
Поднимаю руку, чтобы задать вопрос. Преподаватель благосклонно кивает. Кажется, он уже забыл, какие неласковые взгляды бросал на меня поначалу.
— А что же случилось с богами? — спрашиваю с интересом. Мифология мне нравилась и в прошлом мире. — Они даже не пытались противостоять Перуну?
Препод снова хмурится, будто я спросила какую-то дичь.
— Разумеется, никто даже не пытался, — произносит он ровным голосом. — Даже предполагать такое просто смешно.
— Почему? — удивлённо вскидываю брови. — Ведь даже среди обычных людей нашлись бы недовольные. А тут — боги…
— На то они и обычные, курсант, — повышает голос преподаватель, прерывая мою фразу. — По сравнению с богами люди слабы и глупы. А вот в мире божественных сущностей всё по-другому. Там чётко понимают божий замысел и с благоговением ему следуют.
— Но я слышала…
— Хотите поспорить с дипломированным богословом, курсант? — голос и взгляд преподавателя становится совсем колючим. — Уверены, что готовы столкнуться с последствиями? Церковь не потерпит богохульства.
Ничего себе, как тут всё серьёзно! Не хватало закуситься ещё и с церковью…
Но только я собираюсь свести свою оплошность к чему-нибудь безобидному, как дверь в аудиторию с шумом распахивается:
— Иванову к ректору! — провозглашает вошедший. — Срочно!
«Быстро же её упаковали», — читается во взглядах однокурсников. Даже Влад поворачивается в мою сторону, удивлённо вскидывая брови.
Не виноватая я, ректор сам пришёл! В смысле, позвал…
— Могу я выйти? — спрашиваю у старшего по аудитории.
— Пожалуйте, — щедро разрешает преподаватель. Ещё и улыбается, гаденько так. Будто знает что-то, о чём не в курсе я.
Ладно, разберёмся.
Бояться мне всё равно нечего. Разве что в кабинете ректора меня поджидает Бажена. Вот только не думаю, что этот старикан стал бы перед ней так расшаркиваться, вызывая курсанта прямо с занятий.
Насколько я сумела его понять, Юсупов тот ещё прагматик. Делает только то, в чём видит выгоду. Остальное — постольку-поскольку.
Поэтому скорее всего по мою душу явились императорские посланники, не меньше. Хорошо, что ректор о них уже предупреждал.
— Проводишь к кабинету? — с улыбкой обращаюсь к ректорскому гонцу, который поджидает меня за дверью.
Тот краснеет, кивает и, не говоря ни слова, устремляется к нужной точке. Надо же, какой стеснительный. К тому же, судя по возрасту, не студент.
Секретарь, наверное.
До нужного места доходим быстро. В основном за счёт моего провожатого, который несётся сломя голову.
— Курсант Иванова прибыла, — сообщает он, заглядывая в приоткрытую дверь. — Желаете пригласить, господин?
— Желаю, — доносится незнакомый молодой голос. — Приглашай.
Провожатый поворачивается ко мне:
— Можете войти. И постарайтесь вести себя достойно.
Ну нет. Это пусть они стараются, если хотят. Буду вести себя в зависимости от обстоятельств. И никакие сопливые «господа» мне не указ.
Вхожу в кабинет и замираю в дверях.
От выхода, образуя коридор, в две шеренги стоят шесть человек. Судя по снаряжению и неласковым взглядам — охрана. А рядом со столом ректора замер, сложив руки на груди и отвернувшись к окну, светловолосый парень в белом мундире.
Он медленно поворачивается ко мне и впивается в лицо взглядом подозрительно ярких жёлтых глаз.