Не дождётесь.
Мне выкладываеть нечего. А если было бы — молчала бы ещё крепче.
— Показывайте, курсант, — подаëт голос его высочество, не дождавшись от меня нужных действий.
— Что показывать? — уточняю с некоторой долей раздражения. На языке вертится пошлость, но я кое-как еë сдерживаю.
Не стоит учить детей плохому. Они и без меня разберутся.
«Дитë» недовольно поджимает губы, сообразив, что следственный эксперимент не задался. Но всё же командует:
— Что тут в тот день происходило.
Пожимаю плечами. Идиот-начальник — горе в коллективе. А уж если он наследник императора…
Только и остаëтся надеяться, что к нужному времени мозг вырастет.
— Когда я вошла, — начинаю с тяжким вздохом, — тут сильно пахло дымом…
Веду высочество вместе с цепочкой сопровождающих к центру оранжереи. Там по-прежнему возвышается куча хлама, служившая первокурсникам укрытием.
В голове помимо воли проносятся не самые приятные воспоминания. И это оказывается последней каплей.
— Слушайте, ваше высочество, — поворачиваюсь к императорскому засланцу. — Может, хватит уже комедию…
Понятия не имею, как я успела это углядеть. И почему от раскуроченного купола вообще что-то оторвалось. Главное, что рефлексы сработали, как надо.
Прежде, чем кто-то успевает что-то сообразить, теневые щупальца дёргают высочество, куда получается, — прямо ко мне. В то место, где он только что стоял, врезается балка.
А сам товарищ летит ко мне под ноги.
И, не сумев удержаться, падает на колени.
Как там в классике говорилось? «Народ безмолвствует». Во-во.
Даже я не знаю, что сказать. Ничего ведь страшного не случится от того, что я заставила императорского сыночка встать перед собой на колени, правда?
Парень вскидывает на меня пылающий яростью взгляд.
Ага, всё-таки случилось…
Охрана бросается то ли к своему нанимателю, чтобы помочь, то ли ко мне, чтобы покарать.
— Я сам, — останавливает их движением руки высочество. И поднимается на ноги — медленно, будто подводная лодка.
Жёлтая.
Ассоциация оказывается удачной, даже к внешности подходит. С моих губ помимо воли срывается смешок. Или нервное это, без понятия.
— Смешно тебе? — голос высочества дрожит от ярости. В его руке вспыхивает солнечный луч, постепенно трансформируясь в сияющий клинок. — Посмотрим, что будет смеяться последним.
Он что, и правда собирается меня прибить? Серьёзно?!
А суд? Следствие? Адвокат!!!
Нет тут никого.
Делать нечего, придётся защищаться. Вот уж не думала, что придётся от императорских родичей отбиваться…
Меч неотвратимо поднимается для удара. А мои тени во-вот повяжут придурка. Главное, первой его не треснуть — так хоть можно будет сказать, что защищалась.
Ещё один луч пронзает пространство. И бьёт точно в клинок незадачливого нападающего. Парень охает, а его волшебный меч разлетается осколками, будто стеклянный.
Щёки императорского сынка белеют. Он резко разворачивается к новой угрозе. А мне даже смотреть не надо — и так знаю, кто там.
Припёрся, ну надо же.
— Не вмешивайся, — чуть не выплёвывает высочество, пытаясь прожечь взглядом во Владе дыру. — Если не хочешь, чтобы я тут всё с землёй сравнял.
— Попридержи коней, — усмехается Влад. — Младшенький.
Ого, да они, оказывается, знакомы. А мне этот балабол про какое-то дальнее родство заливал. Врал, видимо.
— Не смей меня так называть, — разъярённым котом шипит высочество. — Ты мне никто.
Ну да, конечно. Именно поэтому твоя охрана смотрит куда угодно, только не на вас. Понимают, что вмешиваться в разборки между родственниками — последнее дело.
Особенно если один из них в скором времени станет твоим начальством.
— Как и ты мне, — кивает Влад вполне мирно. — Поэтому хватит тут суету наводить.
Лицо высочества кривится от бешенства. Но почти сразу оскал сменяется ухмылкой.
— Вот уж не думал, что слухи окажутся правдивы, — чуть не ржёт он. — Так ты из-за неё сюда поступил?
Но Влад даже не думает отрицать.
— Тебе-то что? — усмехается. — Завидно?
Неуместное веселье его высочества сменяется раздражением.
— С чего бы? — спрашивает сварливо, будто нежно любимая свекровь. — Неужто не в курсе, что эта пигалица умудрилась сотворить?
— Да какое плохое зло я тебе сделала-то?! — не выдерживаю этих недоговорённостей. — Сколько можно ходить вокруг да около?
— Справедливо, — соглашается Влад. — Ничего она тут не творила. Я свидетель.
А вот за эти слова — большое человеческое спасибо. Не так уж часто посторонние люди самостоятельно решали выступить в мою защиту.