Горе охотно кивает:
— Именно так. Вообще-то людям сюда путь заказан, но эта девица в прошлый раз как-то пробралась…
— Зачем? — Влад бросает на меня короткий взгляд. Но в его тёмных глазах не получается уловить никаких эмоций.
Идущее впереди существо, принявшее образ маленького мальчика, будто смущается. Во всяком случае, отвечает не сразу:
— Возникла небольшая… накладка. Я должен был исполнить приговор, который на самом деле не был даже вынесен. А девушка любезно указала мне на эту неточность.
— Обращайся, — бормочу угрюмо. — Указать на твой косяк — это всегда пожалуйста.
Горе притворно-грустно вздыхает.
— Видите ли, господин, в каких условиях работать приходится? — вопрошает он патетически, явно обращаясь к своему божественному начальнику. — Впрочем, благодаря этому вскрылась довольно неприглядная ситуация…
— Которая нас никак не касается, — из чистой вредности фыркаю я.
На самом деле, касается, да ещё как! Ведь из-за их божественного разгильдяйства чуть не пострадал Ярослав. И почему-то мне кажется, что он был далеко не единственным.
Горе оборачивается ко мне и кивает, ничуть не скрывая, что читает мысли:
— Да, кроме твоего брата были ещё одарённые. И многих спасти мы просто не успели.
— Идиоты, — припечатываю в сердцах. А если бы меня по чистой случайности занесло ещё куда-нибудь? Что стало бы с братом?
— Может, и нам расскажете, о чём вы сейчас так мило беседуете? — сердито интересуется высочество. Будто забыл, что «подобная ересь» ему ну вот ни капли совсем не интересна.
— Не знаю, имею ли я право об этом рассказывать, — произносит заметно приунывший Горе. — Но уж если вы все здесь оказались… Можно, наверное. Дело в том, что итоги Великой жатвы понравились далеко не всем.
Его высочество громко откашливается, будто подавился. Но прерывать крамольные речи не торопится.
— Баланс сил поменялся, — продолжает существо. — Крупные игроки потеряли свои позиции. Мелкие духи и местечковые божества, которые не представляли для господина интереса, окрепли и хотят большего. Но получить не могут.
— Чего же именно они хотят? — спрашиваю то, что остальные постеснялись. А может, им и так известно. Но мне можно, я не местная!
Мальчик снова зыркает в мою сторону:
— Как думаешь, почему боги до сих пор не уничтожили людей? Почему вступают с ними в разного рода отношения вместо того, чтобы поработить?
— Наверное, у нас есть то, что вам нужно, — пожимаю плечами. — И то, что вы никак не можете отнять.
Горе удовлетворённо кивает:
— Именно. Вы для нас — что-то вроде сосудов, в которые мы помещаем толику силы. А по прошествии вашей жизни собираем урожай.
— Толика силы — это магия? — догадываюсь.
— Да, — снова кивает существо. — Это и значит божественное покровительство. Нам выгодно, чтобы вы жили подольше и приумножили свои способности.
— Не может такого быть, — вновь встревает его высочество. — Всем известно, что у всех народов Российской империи покровитель единый — Перун.
— Он стал им после Великой жатвы, — поправляет Горе. — Раньше у каждого человека был свой собственный защитник. Теперь же вся сила проходит через верховное божество и распределяется между остальными. Нормальная практика вообще-то.
— Так в чём тогда проблема? — недоумевает Влад. — И как это связано с призывом Веры и нашим появлением здесь?
Хм. «Призыв веры» — звучит-то как.
— Проблема в том, — помолчав, начинает Горе, — что наши вложения давно не дают должной отдачи. Посаженное семя либо не прорастает вовсе, либо не приносит должных плодов. А количество людей, с которыми требуется делиться, всё растёт.
— Получается, ваш Перун всё растратил, — тяну задумчиво. — И решил обратиться за помощью.
— Не совсем, — качает головой Горе. — У призванных душ другая миссия. Только думаю, об этом господин расскажет лучше моего.
Едва проговорив это, мальчик останавливается и указывает вперёд. Там, в нескольких сотнях метров от нас, тускло светится круглое окошко портала. Если не обратить внимание специально, можно и не заметить.
Наконец-то пришли!
— Как только вы перейдёте рубеж, — объясняет Горе, — сразу окажетесь на божественном плане бытия. Ничему не удивляйтесь и не оглядывайтесь.
— А ты с нами? — не могу не спросить.
Мальчик поворачивается, грустно улыбаясь.
— Я временно изгнан, — признаётся он. — В наказание за приведённые в исполнение неправедные приговоры.
Не то чтобы я ему сочувствовала. Но лучше бы они наказали того, кто создал эту ошибку.
Горе никак не комментирует мои мысли, но кивает с благодарностью.