Пока Бажена визгливо отбрёхивается, я пытаюсь пошевелиться. И осмысливаю заодно коварный план, о котором только что узнала.
Мало им опекунства — на графский титул рты разевают, поганцы. К тому времени, как братик дорастёт до наследства, получать станет уже нечего. Если вообще дорастёт. Зачем им конкурент, пусть и гипотетический?
Насчёт своей судьбы я тем более не обольщаюсь. Выйду замуж — и поминай как звали. Подумаешь, померла ненароком. С девками такое сплошь и рядом случается.
Интересно, кстати, насколько это реально юридически? Бывшая владелица тела законами своей страны не слишком интересовалась, поэтому ничего путного из её памяти выудить не получается.
С другой стороны, вряд ли бы они стали так вкладываться в невозможное предприятие…
Между тем хитрые супруги приходят к согласию.
— Бери девку, — командует Бажена. — И к алтарю её, пока не прочухалась. Вякнет там что-нибудь, сойдёт за согласие.
Не-не-не! Ни за что! Я против!
Муж Бажены тем временем послушно топает ко мне. Наклоняется, чтобы поднять.
— Надо же, — присвистывает. — Она ещё в сознании.
— А я тебе говорила, лишнего не болтать, — сварливо отзывается опекунша. — Ладно, и так сойдёт. Тащи давай.
Загребущие Васькины лапы всё ближе, а у меня не получается даже двинуться!
Ненавижу беспомощность.
Всю прошлую жизнь я с ней старательно боролась.
В юности, когда выбиралась из нищеты. И потом, когда поняла, что не смогу испытать счастье материнства. И после, когда по кускам собирала себя после развода и предательства самого близкого человека…
Выдюжила. Справилась. Лучше прежнего зажила.
А эта пакость даже в другой мир за мной увязалась!
Опекун тянет меня вверх, планируя, видно, поставить на ноги.
— Что там, кстати, с зельем? — Бажена понижает громкость, но я слышу. — Всё выдала?
Горничная виновато вздыхает:
— Не успела. Эта… явилась не запылилась. Сейчас уедете — доведу дело до конца.
Зелье, значит.
Так вот чем она пыталась напоить брата.
Память подсказывает, что зелья в этом мире используют по любому поводу. Ведь сотворить его под силу каждому — достаточно растворить часть своей магической энергии в небольшом количестве воды.
Да, зарядка воды перед телевизором в этом мире вышла на новый уровень. И она тут реально работает.
Эффект самопального зелья маг может устанавливать по своему разумению. Потому с помощью этой жижи можно не только лечить, но и калечить, проклинать и даже убивать.
А ведь какую-то часть отравы Ярослав уже выпил. Не просто же так он не просыпался!
Откуда-то из глубин души поднимается злость.
Да что там — самая настоящая ярость!
С неожиданной для себя самой силой отпихиваю опекуна куда подальше. Да так резко, что тот теряет равновесие и еле удерживается на ногах.
— Ну вот, видишь. Ничего с ней не случилось, — насмешливо констатирует Бажена. — Поднялась, отряхнулась и под венец пошла…
Перед моими глазами вспыхивает чёрное солнце. В голове не остаётся ни единой мысли. Остаётся только одно желание: наказать мерзавцев как следует.
Бажена затыкается на полуслове. Её посеревший муженёк пятится от меня подальше. Горничная ещё раньше спряталась за спиной хозяйки.
По периметру комнаты сгущается тьма. Она волнуется и колыхается, будто живая. Вокруг меня змеятся чёрные молнии. Откуда-то знаю, что на самом деле их не существует. Но для зрителей они выглядят вполне реальными.
И почему-то пугают до дрожи.
— Сама ты пошла, — произношу медленно. — Хоть под венец, хоть в баню, куда угодно. Или тебе нужна помощь?
В моём голосе раскатываются отголоски звериного рыка.
Горничная почему-то взвизгивает — и пытается прорваться к двери. Бесполезно! Тьма не пускает, пружиня словно резиновая стена.
Со стороны Бажены словно накатывает энергетическая волна.
Надо же, а в прошлый раз я даже не почувствовала, как она применила магию!
Зато теперь взять меня под контроль у неё не получается.
— Не может быть! — бормочет Бажена. — Ты же пустышка…
— От пустышки слышу, — скалюсь весело. — Гляди, как я умею!
Круговое движение указательного пальца — и послушная тьма протягивает щупальца ко всем троим одновременно. Горничная визжит, Василий поминает какую-то Мору, Бажена пуляет направо и налево своей удушающей ворожбой.
Вот только нельзя бороться с тем, чего на самом деле не существует.
Темнота затягивает их в свои объятия, заглушая крики и мольбы. Пара минут — и все трое лежат рядком на полу. Увы, всего лишь во временной отключке.