***
— Я люблю тебя, Расс. Ты ведь знаешь, как много значишь для меня…
Мне едва удалось унять дрожь в голосе и придать голосу оттенок беспечного спокойствия. Но кого я обманываю?.. Он видел меня насквозь. Читал, словно открытую книгу. Чувствовал моё смятение и страх.
— Я тебя не об этом спросил, — холодно напомнил Расатал, делая ещё один круг по комнате. Концы его огромных крыльев с тихим шорохом скользили по лохматому ворсу мягкого ковра, тревожили лёгким ветерком кипу бумаг на столе.
Все мысли, предав меня, разом испарились. Широкоплечая фигура Расса выросла передо мной, закрывая собой дверь — бессмысленную, но всё же надежду на освобождение. Я бросила взгляд на его руки. На жилистые, покрытые вздувшимися венами предплечья… На широкие, тёплые ладони, которые сводили меня ласками с ума. Сейчас они превратились в кулаки.
— Говори!!! — неожиданно рявкнул Расатал. От силы этого львиного рыка зазвенели бокалы на столе и я еле сдержалась, чтобы не сжаться в комок. Он пугал… Подавлял своей… неотвратимостью.
Я всё стояла, глупо обнимая собственные плечи. Будто это могло мне чем-то помочь. Или от чего-то уберечь. Я всё равно разлечусь на миллион осколков по его воле. От низкого, пробирающего меня до самых глубин моей души голоса. Или от безотчетного страха, который мне внушал его потемневший от гнева взгляд.
Вдруг его правая рука метнулась ко мне. Я замерла, ожидая удара. Но его не последовало. Расатал поддел пальцами мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. Я моргнула и уставилась в два чёрных глубоких колодца, в которых плескалась Тьма.
— Ты моё благословение, Кассандра. И моё проклятие. За что?.. — хрипло прорычал он, обдав меня жаром своего дыхания. Я почувствовала, как слёзы покатились по моим щекам от этого голоса, полного ревности и невыносимой боли. Сколько же страданий я тебе причинила, Расс…? И сколько ещё причиню…?
Я расцепила руки и накрыла своей ладонью его запястье. Собрав остатки мужества, тихо спросила:
— А ты любил бы меня, если бы у нас всё было просто?
Расс отпрянул, словно мои слова обожгли его. Отступил, осознавая, что я не смогу изгнать Бельфегора из своего сердца по его приказу.
Его губы плотно сжались в строгую линию. Полураскрывшиеся крылья занимали половину комнаты. Я забыла, как дышать, напуганная и заворожённая этим невероятным зрелищем. Это был мой палач. Гордый дракон. Прекрасный и смертоносный.
Он смерил мою робкую фигурку тяжёлым взглядом и в один шаг преодолел разделявшее нас расстояние. Порывисто привлёк меня к себе, прижимаясь всем телом. Я ахнула, ощутив всю мощь его желания…
— С тобой никогда не будет просто. И я уже почти смирился…
Он подхватил меня на руки, подошёл к столу. С неистовой яростью сгрёб с него всё, сбрасывая на пол. С предсмертным звоном грянулись о мраморный пол изящные винные бокалы, посыпались бумаги и книги… Усадив меня на край стола, Расс судорожно задрал мне платье, прижался животом к моей уже истекающей соком промежности. Его руки властно стиснули мои бёдра.
— Господин Расатал, там что-то разбилось? Мне нужно прибраться? — раздался неожиданно под дверями приглушенный голос слуги.
— Я ЗАНЯТ! — раздражённо зарычал Расс, не сводя хищного взгляда с моих губ.
Слуга поспешил убраться прочь.
***
«Да, пожалуйста, просто трахни меня, и мне не придётся больше ничего тебе объяснять…» — металась в моём мозгу, как маленькая мышка, безуспешно пытающаяся нырнуть в норку, единственная напуганная мысль…
Я потянулась было к его губам поцелуем… Как вдруг краем глаза увидела, что прямо с пола медленно поднимается в воздух тяжеленное малахитовое пресс-папье. Зависнув чуть выше уровня стола, оно приблизилось к нам… И со всего маху бухнулось на стол возле моего бедра, наглухо придавив к поверхности подол платья.
Вздрогнув, я перевела взгляд на Расса, пытаясь понять — это шутка, или всерьёз… Но открыть рот, чтобы задать ему вопрос, я не успела — из-за края стола уже выплывала сувенирная ручка, подаренная ему Азраэлем. На остром кончике пера блеснула искорка света…
…и я чуть не поперхнулась собственным языком, когда она стремительно рванулась ко мне.
— Ш-ш-шух! Дын-н-н! — воткнулась она справа, словно стрела, пригвоздив к столу другой краешек подола.
— Р-Расатал… — заикаясь, выдавила я из себя, лихорадочно придумывая любой предлог, лишь бы избежать предстоящей мне экзекуции… Но он заткнул мне рот грубым поцелуем — так, словно хотел сделать мне им больно… Его губы были сухими, подбородок царапал мою кожу чуть отросшей щетиной…
Я пыталась проникнуть в его рот языком, рассчитывая пробудить в нём страсть, но он плотно стиснул зубы, и мне пришлось отступить… А когда прервал поцелуй, то его взгляд вперился в меня с обжигающей беспощадностью.
Я знала, что виновата… Но ни одно слово больше не приходило мне на ум в своё оправдание. Моим единственным спасением были слёзы. Окружающая реальность начала медленно расплываться, заволакиваемая влажной пеленой, навернувшейся на глаза…
Но следующая его фраза отрезала мне все пути к отступлению.
— Этим ты больше меня не купишь, Мелоун… — зло сощурился Расатал. Его интонации были опасными, а голос обманчиво негромким. — Я больше не принимаю слёзы как плату за обман.
— Я не… — замотала я головой из стороны в сторону. — Я не понимаю…
— Я устал от твоих игр!!! — заорал он вдруг неожиданно мне прямо в лицо, и я дёрнулась, чтобы отодвинуться, но он вцепился в мой затылок, не давая даже отвернуться. — Мне нужна правда!!!
Губы дрожали, я дышала через раз — боясь, что любое моё неповиновение вызовет в нём новую волну ярости.