***
— Я вся открыта тебе, ты же видишь! — взмолилась я. — Ты всё знаешь о моих чувствах к тебе! Прошу…
Он вновь схватил меня одной рукой за шею, положив большой палец прямо на кадык. Я внезапно ощутила, какой он хрупкий — этот хрящик, которого он сейчас касается… и внутри снова зашевелился страх.
Между нами повисла леденящая тишина… И только этот палец медленно скользил по моей коже вверх и вниз — то лаская подбородок, то опять возвращаясь и поглаживая кадык… Боги, ну почему он не позволяет мне проникнуть в его мысли?
Как я ни старалась — я совершенно ничего не могла прочесть в его взгляде… Я не понимала, чего он хочет. Лишь где-то глубоко, под самым солнечным сплетением, тонко дрожала и вибрировала какая-то маленькая мышца, сигнализируя мне о скрытой опасности.
И я насторожённо молчала, готовая к любому обороту событий. Кто знает, может в следующую секунду мне просто-напросто придётся спасать свою шкуру?
Он слегка улыбнулся… И мне стало ещё страшнее. Потому что глаза не улыбались. Их выражение осталось прежним — непроницаемым и жёстким.
Я осторожно прикоснулась пальцами к его запястью и мягко погладила его… Как котёнок, который пытается быть ласковым, чтобы его не оттолкнули. Невыносимые чувства терзали меня изнутри… И я не понимала, что сейчас меня ждёт — то ли избавление, то ли…
— Я хочу, чтобы ты подумала о Бельфегоре, — прозвучал снова непреклонный голос Расатала.
Мои внутренности тут же окатило холодом. Это был бы полный провал… И я начала лихорадочно искать пути к отступлению.
— Стоп! — резко приблизил он вдруг своё лицо к моему. — Не смей сейчас думать ни о чём другом! Я не позволю тебе больше уйти от ответа. Я видел его письмо.
Я ужаснулась… То самое письмо… Которое я должна была сжечь, и совершенно забыла о нём… Он нашёл его!..
— Вижу, ты боишься… — задумчиво проговорил Расс, глядя на мои мгновенно задрожавшие губы. — Вижу, тебе есть, что скрывать… м? — и он перевёл взгляд мне в глаза.
Странно, но сейчас я уловила в выражении его лица что-то торжествующее… Как будто он давно хотел поймать меня на этом преступлении… Хотел обнаружить доказательства.
Я не знала, что ответить ему. Одного моего рассказа о той «раскачке ёмкости», что состоялась в особняке у Бельфегора, было бы достаточно, чтобы мы расстались… А для меня это было смерти подобно.
И я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Будь, что будет… Я заслужила этой смерти.
— Ты писала ему… — негромко продолжил он. И я вслушивалась в каждое его слово, затаив дыхание. — Ты писала ему письма. Ты отвечала на все его послания…
Я чувствовала себя так, словно я на суде. И прокурор зачитывает мне обвинение.
— Он обращается к тебе так, словно вы самые близкие друзья… Ему не нужно ни приветствий, ни прощаний… Он говорит с тобой так, будто имеет на тебя право. Верно?..
Я молчала.
— Наверняка тебе нравилось отвечать ему, да? Ты слышишь меня, Кассандра?
Я едва заметно кивнула, не поднимая век. Я не смогу сейчас посмотреть ему в глаза.
— Ты брала дорогую бумагу… Самую лучшую. Садилась вот за этот самый стол… Так?
Я закусила губу… И тут же вновь плотно сомкнула зубы, чтобы не выдать, как меня сейчас колотит.
— Брала стилус… и… Хотя… Нет. Выражение твоего лица говорит мне об обратном… Это был не стилус, моя дорогая… Ты писала ему свои ответы совершенно особым образом. Это было ПЕРО.
Я широко открыла глаза и с изумлением уставилась на него. Как он узнал??? Этого просто не могло быть.
— Я угадал… — констатировал он бесстрастно. — Ты писала именно перьями. Вот только какими… Неужели золотыми?
Я была раздавлена… Этот мужчина словно раздевал меня — безжалостно, стремительно… Неотвратимо.
— Ты вырывала их из собственных крыльев? [*]